— Что вы делаете?

— Д-76, — отвечает Митрич, — стандартный проявитель, как в магазине, токмо лучше.

—Почему в магазине готовую не купить?

— А кто её там смешивал? Кто состав измерял? — топорщит усы фотограф, — ты того человека знаешь? Уверен в нём? Тут, Алик, каждый грамм значение имеет, каждый градус и каждая секунда. В фотографии нет мелочей. Тут всё решает сурьёзность и дисциплина.

Митрич наполняет до половины кастрюльку из под крана, доливает её кипятком из чайника. Пробует рукой, пока не остаётся доволен. Потом берёт с полки трёхлитровую бутыль с водой. "Отстоянная", комментирует он. Эту, специальную воду он наливает в широкую стеклянную колбу с мерными делениями.

Колбу он помещает в кастрюльку и принимается мерить температуру длинным термометром, хмыкать и шевелить усами. Нагрев, по его мнению, идёт слишком долго, так что он доливает ещё воды из чайника, и только после этого остаётся доволен и ссыпает внутрь колбы подготовленный порошок. Размешивает его длинной стеклянной палочкой, пока на дне не растворяются последние кристаллики.

—Ну что, фотограф, давай сюда плёнку.

Митрич разделяет на две половинки пластмассовую катушку с резьбой и зажимает между ними кончик плёнки из моей кассеты. Ещё немного, и все отснятые мной, выстраданные кадры могут оказаться на свету и погибнуть. Даже отформатированную флешку можно восстановить. А тут насовсем.

— Наматывай, — он передаёт мне катушку и щёлкает выключателем.

Темнота наваливается полная и абсолютная. В ней почему-то становится очень хорошо всё слышно. Громко, словно над ухом капает в оцинкованную раковину из крана. Спорит с кем-то за стеной портниха, решая, какие рукава делать, втачные или регланом. Где-то на улице играет музыка. "Земля в иллюминаторе видна...".

— Что замер, — говорит Митрич. — тут невелика наука. Мотай плавно, без рывков, чтобы из резьбы край не выскочил. Как до конца домотаешь, бери ножницы и режь. В бачок вставил, крышку закрыл, всё!

Левой рукой на ощупь проверяю местонахождение предметов вокруг меня. Нахожу край стола, бачок, крышку. Пальцем накалываюсь на ножницы, о которых говорит Митрич. Легонько, не до крови. Представляю себе расположение всех этих предметов в пространстве и начинаю сматывать плёнку.

Шурх… шурх… шурх… щелк! Ставшая пустой металлическая кассета падает на пол. Хрен с ней! Опускаю плёнку в бачок и накрываю крышкой словно пойманного зверька.

— Готово!

— Крышку придерживай, — советует Митрич, — а то она не фиксируется ничем. Приоткроется случайно, и каюк плёнке.

Как можно сделать крышку в таком ответственном деле не фиксируемой? Не на резьбе, не на защёлке. Просто так. Вредители те, кто этот бачок придумал. Враги народа. Расстрелять их мало.