* * *

К семёрке я в то утро пришёл раньше, чем на КП, — затемно, по схваченному за ночь насту. Прокопенко был уже у неё, по локоть в моторе, с лампой, и по тому, как стоял, видно было, что от машины не отходил.

— Гриша. На сегодня дашь?

— На один дам, — сказал он, не вынимая рук. — Коренные перебрал, что было, поставил. Но это не новый мотор, Алексей Петрович, это перебранный битый. На один вылет ровно. — Он выпрямился, обтёр руки, и складка у рта стояла та, что я знал. — Грейте его меньше, чем вчера. Меньше нечем просить.

Я пошёл на КП с тем, что мотор у меня на один. Там наряд оказался на два.

— Сегодня два, — сказал Трофимов сразу, не садясь. На КП пахло не картой, а маслом и непротопленной печкой. — Утром и в полдень. Кто сядет с первого живой и с целой машиной — пойдёт во второй. Так стоит вопрос, не я его так ставлю. — Карандаш лёг от взятого немцем Аксая к кружку. — По дороге у него пробки, скопление, он ждёт очереди через речку. Утром бьёте то, что на марше. В полдень — то, что сгрудится у переправы.

— Чем грузить, — Морозов не спросил, уточнил. — Как четвёртого, или сотку?

— Сотку. — Трофимов глянул на часы, потом на меня; ему уже звонили с КП дивизии, это было видно по тому, как он стоял. — У переправы он сбивается борт к борту, на узком. По куче на узком сотка стоит десяти эрэсов. Соколов, по снаряжению, коротко.

— Утром эрэсы все, лента осколочно-зажигательным гуще — по бензину, по бронетранспортёрам, по тягачам. Танк — корма, борт, гусеница, решётки сверху, кто ляжет удобно. Лоб не трогаем, время на него не тратим. На второй вылет, по переправе, — сотки по две, фугасные, в кучу и в саму переправу; кто на узком стоит, тому деться некуда. Восьмёрку поднимаю. Воробьёв справа, Морозов — Сошников, Гладков — Сёмин, Лагутин с Паниным замыкают.

Замыкающим я назвал Лагутина и услышал в собственном голосе осторожность — не за себя, за него. Машину, что он на брюхо посадил, списали, дали другую с переучёта; облетал вчера круг — и шёл на ней во второй боевой за день.

— Лагутин на чём? — Трофимов уже знал, но спросил.

— На восстановленной. Облетал круг. — Я сказал «пойдёт» и сам себе не до конца поверил, и Трофимов это слышал, и не возразил: после Захарова правое место в паре стояло пустым, и каждый борт был на счету.

К семёрке я вернулся, уже зная то, чего не знал, когда он сказал «на один». Прокопенко стоял там же, у раскрытого капота, и по тому, как не спросил, идём ли, ясно было — про два слышал.

— Наряд на два, Гриша. Утром по колонне, в полдень по переправе. Не я так ставлю.