Я прикинул на пальцах: до северной кромки от их поля — минут десять; над целью я вишу пятнадцать, а с повтором и все двадцать; отход низом — ещё пятнадцать. Час, считая дорогу. А Як над тем же местом живёт на высоте двадцать минут — и домой. Значит, из часа моей работы прикрытие закрывает мне в лучшем случае треть, и эту треть надо класть не ровным слоем, а на самое опасное место — на отход, на первые минуты, пока группа растянута.

— Вот и считай, — сказал он. — Пара Яков может прикрыть тебя двадцать минут из часа, который ты висишь над городом и тащишься оттуда низом. Остальные сорок минут ты голый, и мы оба это знаем. Двое нас на шесть твоих горбатых, и небо в три этажа, по которым немец ходит, когда хочет. Это не «Яки подвели». Это арифметика: двух мало.

— Мне это вчера обошлось гладковским мотором и двумя днями ремонта, — сказал я. — А завтра обойдётся машиной.

— Знаю. И мне нечем тебе дать третьего и четвёртого: у меня их нет. Есть то, что есть. — Он придвинул карту. — Давай хоть из того, что есть, выжмем больше, чем вчера. Не «прикройте нас вообще», а по уговору.

И мы стали уговариваться — не как командиры разных полков, а как двое, которым завтра вместе работать. Я сказал ему, когда я над целью открыт больше всего: на отходе, первые десять минут, пока группа растянута. Он сказал, где он будет в это время: не размазанным над всем участком, а собранным сзади-сверху, над хвостом моей группы, там, откуда немец и заходит. Условились на сигналы. Лисицын перевернул планшет чистой стороной и записал на нём два слова, проговаривая вслух и тыкая карандашом то выше, то ниже воображаемой линии хвоста: «дома» — я отстрелялся, иду на отход, садись на хвост сверху; «гости» — по мне пошли, валитесь вниз, не глядя на то, что висит над тобой самим. Условились, что я не растягиваю группу на отходе, держу её в кулаке, сколько могу, чтобы ему было что прикрывать одним движением, а не гоняться за шестью точками по всему небу. Два слова на весь бой, остальное — по строю и по делу. Я записал те же два слова на своём планшете, и мы повторили их вслух, как повторяют пароль, чтоб в воздухе не перепутать.

Простая была арифметика, когда мы свели её к одной карте. И всё равно она не сходилась до нуля. Но не сходиться на двадцати процентах лучше, чем не сходиться на всех ста.

* * *

Проверили мы уговор назавтра, в первом же совместном вылете.

Заявка была прежняя — северная кромка, миномёты в развалинах. Я повёл шестёрку, как договорились: к цели плотно, отработали коротко, в два захода, и на отход я пошёл, не растягиваясь, держа группу в кулаке, и сразу бросил в эфир условленное слово — «дома», то самое, что мы накануне дважды проговорили вслух над его планшетом.