— Но есть же у него какие-то официальные документы, — возразил я. — Паспорт, права… Не будет же там указано имя «Бимсель».

— Кадет, — мягко, но настойчиво Алекс кивнул мне на боковой диванчик, — видно, шеф устал от того, что я маячу у него за спиной. — Во-первых, о покойных нельзя говорить в настоящем времени. Только в прошедшем.

— Но…

— Ты же не хочешь, чтобы покойник поднялся и пришел к тебе посреди ночи?.. Как маг, ты должен знать такие вещи.

— Извините.

Мне было стыдно. И от того, что Алекс отчитал меня при посторонних, а ещё более от того, что я дал ему к этому повод.

После возвращения с Ладоги я впал в депрессию. Отпуск сработал с точностью наоборот — вместо того, чтобы отдохнуть, я там вымотался и физически, и духовно. К тому же, ведьмы очень наглядно показали, что как мужчину, меня можно использовать лишь в качестве объекта для интриг.

Честно говоря, я ещё не оправился от отношений с Мириам, а тут — новое разочарование. А ведь я по-настоящему влюбился в Алевтину!

Ты слишком влюбчив, мон шер ами, — сказал Алекс однажды утром, войдя в комнату и застав меня лежащим вниз лицом на растерзанной кровати. — От этого все твои душевные беды. К сожалению, лекарства от любви ещё не придумали, а потому — терпи. Через каких-нибудь сорок — пятьдесят лет ты научишься относиться к изменам женщин философски.

Полвека. Всего-то?..

А самое главное, что мне сейчас-то делать?

Меня спасла Антигона. Познакомила с подружкой, секретаршей из соседнего туристического агентства. Светочка была чудо. Яркая, смешливая, с отличным чувством юмора и спортивной фигурой. Мою депрессию сняло, как рукой.

Обратная сторона медали: ни на учёбу, ни на другие посторонние дела не осталось времени. Новая любовь захватила меня целиком…

— Сашхен!

Я вздрогнул и очнулся от приятных мыслей. Разумеется, разговор с гостем продолжился и без моего участия.

— Я что-то пропустил?

Алекс закатил глаза.

— Ефим, нижайше прошу простить моего протеже, — шеф, не вставая из кресла, слегка поклонился гостю. — Молодость, гормоны, необоснованные мечты и яркие надежды, — он витиевато покрутил в воздухе ладонью.

— Я понимаю, — вздохнув, ответил мужчина в инвалидном кресле. На щеках его выступили красные пятна. — И даже где-то завидую. Но что поделать? Все мы становимся старше, никто от этого не застрахован, — он посмотрел мне в глаза и неожиданно подмигнул. — Наслаждайтесь, пока можете, молодой человек. И не позволяйте никому говорить, что быть молодым — это плохо.

От смущения я зашелся кашлем. Гость мне всё больше нравился, честное слово. Но вместе с тем, я начинал сомневаться в его умственных способностях. Он что, не видит, что я — стригой?.. Я же мёртв, окончательно и бесповоротно!