— Не замечал вообще за тобой эту привычку.

Гвоздев улыбнулся:

— Да при начальстве как-то оно и неудобно. Вдруг вы запах табаку не переносите, а я тут со своей привычкой. А еще способ есть: оно можно вечером перед сном понюшку нюхнуть, так на весь день к папиросам не тянет.

— И то верно, — согласился Зубов. — Хорошая щепотка до мозгов продерет, и сразу просветление наступает. С папирос такого не будет, только туман сплошной. Вроде как легче стало, а мир, наоборот, серостью пепельной покрылся. Прямо как день ночью сменился.

— Это вы хорошо подметили. Я все не устаю поражаться вам, Иван Федорович. Как вы так ловко за старухой-то нашей проследили. И как она припрятала тут чавота. Тут же ночью тямным-тямно. Лево с право перепутать можно. А чего она спрятала, кстати?

Зубов кивнул, выпустил в небо струю дыма и задумчиво повторил:

— Лево с право. Право с лево. Да, темень нынче знатная была. Постой! Лево с право, говоришь⁈

Подорвавшись с места, сыщик еще раз осмотрел небольшую поляну. Стараясь вспомнить ночное преследование, он повторил медленно каждое движение старухи: здесь она остановилась, а тут повернулась, нагнулась, опять остановилась.

В один миг Зубов замолчал, посмотрел по сторонам и увидел напротив огромный камень. Вот где он ошибся! Тайник был в другом месте. Возле двух камней Ульяна замешкалась, вроде как передохнула, а сосуд спрятала правее. За ее широкой спиной и не видать было, что она там делала, отсюда и ошибка вышла.

Оказавшись возле камня, Зубов заметил примятую траву. Несильно, словно след от лаптя, а еще второй — рядом. Склонившись, сыщик покопался в кустах и извлек на свет небольшую остродонную амфору с узким горлышком. Внешне она выглядела очень старой, пятнистой, словно кукушкино яйцо.

— Вот она, — произнес сыщик с придыханием.

— Это чего же такое есть? — также тихо спросил Гвоздев.

Покрутив ее в руках, Зубов дотронулся до огромной деревянной пробки, но открывать не стал. Побоялся. Помнил, какой ужас вчера из нее вырвался, а потом, сделав свое черное дело, обратился восвояси.

— Сила в нем древняя заточена, как в сказаниях восточных про злобных джинов и афритов.

— Свят-свят, — перекрестился Гвоздев и отошел подальше от проклятой находки.

— Через него бабка Ульяна с жителями местными расправилась, — утвердительно заявил Зубов. — Знать бы только еще, по чьему поручению она действовала. Чьи приказы исполняла?

— А ежели сама?

— Не, сама не могла. Есть кто-то, кто над ней главенствует. Кто и ее, и остальных на такие злодеяния толкает. Главарь!

— Поставьте амфору на землю и поднимите руки вверх, — произнес из-за спины до боли знакомый голос.