Немногочисленные пассажиры стали озираться на нервно жестикулирующего парня. В тамбуре возникли заспанные лица двух представителей железнодорожной охраны. Игорь, вспылив, тут же утихомирился и сел на место.

— Так ты это не по чужой воле сотворил, а из-за собственной корысти. Думал, что древние тебе власть безграничную даруют, да не тут-то было. Они, брат, знаешь какие ушлые: любого смертного в два счета обскачут!

Игорь растерянно посмотрел на Киру. Девушка сочувственно кивнула, давая понять, что разделяет мнение лодочника.

— Эх, все мы кости в играх бессмертных. Вот они нас и швыряют, как захотят, — продолжил рассуждать лодочник. — А мы-то, дурьи бошки, думаем, что с нами абы кто тайнами да секретами делиться станет. Не, не бывать этому. Используют — и вышвырнут! Таков весь сказ вам мой будет.

— Что ж это Шушмор такой злой, — вздохнула Кира.

Старик улыбнулся, погладил свою широкую седую бороду и, уперев руки в колени, сказал:

— Неправда твоя, девица. Шушмор такой, какой есть. Знаешь, как говорят у нас в простонародье: кто не планирует свою беду, тота не планирует и чужую. Так что не полезли бы вы сюда, все бы у вас хорошо было. А так, полезайте в кузовок, раз понадобились!

Облокотившись о спинку сидения, лодочник медленно встал, покряхтел и, не прощаясь, направился в тамбур, оставив путешественников наедине со своими мыслями.

Кира вздохнула и, отрешенно посмотрев в окно, за которым плыл однообразный лесной пейзаж, достала из кармана несколько листков бумаги, которые успел передать ей следователь Московской жандармерии Иван Федорович Зубов.

Многое я передумал, находясь в этом ужасном заключении. Странная метаморфоза: сначала сам ловил душегубов да мазуриков всяких, а теперь, получается, вроде как попал в их число. Ведь не просто же так Шушмор мне эдакое послушание определил. Значит, закон человечий, что исполнял я с особым рвением, слишком уж грешен. За то и поплатился. Так что стоит мне смириться с моим незавидным положением и ждать милости у моего безликого надзирателя.

А хочу я описать тут еще один удивительный случай, что произошел со мной на острове Смердячий. Плутал я как-то в буераке и выбрался к невероятно красивому месту: гладкое, как зеркало, озерцо, а по кругу крохотные березки и кусты растут. Благодать! И впрямь будто в раю оказался.

Облака в тот момент расступились, и озарили воду два солнца: одно большое, а другое, что в сторонке, чуть меньше.

Уж не знаю, тронулся я тогда умом али, напротив, просветлел, только послышался мне голос незнакомый. Поприветствовал он меня и спокойно спросил: «Что за червь грызет вашего покорного слугу изнутри?» Я хотел подумать, а слова возьми да сами с языка сорвались: