ПРОШЛОЕ. КРЕСТОВ БРОД. ДОЗНАНИЕ НАЧИНАЕТСЯ

1899 год.

Макнув перо в чернильницу, Иван Федорович долго сидел над чистым листом, а потом отложил письменные принадлежности в сторону и вернулся к изучению материалов, присланных ему особым курьером из Владимира.

Но толку от этого было ни на грамм. Выводы предыдущих сыщиков не выдерживали никакой критики. Длительные, совершенно бесполезные описания заканчивались неутешительным выводом: в ходе дознания было установлено, что пропавшие стали жертвами гаймеников, которые свирепствуют на крупных трактах. Наиболее активно в летний и весенний периоды. Цель нападения — нажива! Жирная точка и никаких дополнительных пояснений.

— Все-таки какая неслыханная близорукость! — в очередной раз возмутился сыщик. — Никакого понятия о принципах и начальных шагах в розыскном мероприятии.

За окном жалобно завыла собака. Иван Федорович отвлекся от работы и приблизился к окну. Снаружи властно царствовали сумерки. Прищурившись, Зубов попытался различить хоть что-то напоминающее четвероного горлопана, но кроме призрачного очертания ближайшего двора и ломаной крыши так ничего и не увидел.

Вернувшись к столу, он вывел на листе бумаги три квадрата и над каждым добавил по жирному знаку вопроса.

Над первым появилось название «Шушмор», над вторым — приемный дом Поллинария Всеволодовича Хлыстова и над третьим — Околоточный. Пока это были три отправные точки. Один сообщил информацию о втором, после чего и произошло нападение. Вроде бы все… Негусто, конечно, но начало положено.

— Стоп! — произнес Зубов. — Как это все? Ничего даже не все. Теряете хватку, Иван Федорович, — обратился сам к себе сыщик. — А как насчет лодочника? Ведь был такой разговор… был. Пусть и короткий, но разве размер слов определяет важность? Лодочник — это фигура. Даже если принять во внимание помутнение рассудка, случившееся на месте происшествия, причастность его видимо существует. И списывать ее со счетов ну никак невозможно.

От второго квадрата потянулась тонкая извилистая линия к новому квадрату под названием «Лодочник». Других подозреваемых на схеме так и не появилось, поэтому сыщик пожирнее обвел линию до иллюзорного жилища лодочника и, погасив лампу, отправился спать.

Как добраться до реки Иван Федорович уточнил у местного забулдыги, который именовал себя Фролом. Странный тип. Впрочем, в Крестовом Броде таких было немало. Но Фрол занимал среди них особое место. Внешне он, без преувеличения, походил на обычного черта в самых привычных его представлениях: излишне волосат, нос маленький, ввалившийся — похож на пятачок. Из одежды — свободная рубаха да штаны с подвязками на щиколотках. Со стороны посмотришь — беглый либо каторжанин. Но при более внимательной беседе, которая случилась сразу после запойной недели, выяснилось, что остатки разума у местного мельника все-таки присутствуют: