— Привет, подруга, — выдохнула она. — Классно выглядишь.

Мне было не до бабских комплиментов. Я оторвала болтавшийся рукавчик сарафана и уперлась расставленными ладонями в столешницу.

— Ты знаешь, чем я занимаюсь?

— Слухи доходили.

— Заказчица ты?

— Что? Какая заказчица?

— Ты писала сегодняшнюю передовицу?

— При чем тут…

— Внизу твоя подпись. Отвечай!

— Основу готовит другой сотрудник. Я корректирую и подписываю.

— Что значит «корректирую»?

— Это ближе к политике, чем к журналистике. Упомянуть кого надо в нужном ключе, вычеркнуть кого не надо.

— Кто написал о Мосягине? Почему он оказался первым?

— Странный вопрос. Он владелец комбината, главный спонсор сегодняшнего праздника. Как без него? Роман Витальевич приезжает в город редко, надо уважить.

— Зачем ты хотела его смерти?

— Я⁈ По-моему, это ты должна мечтать о том, чтобы отомстить ему. Он разрушил твою жизнь.

— Я сама ее разрушила.

— Нет, подруга, ты ошибаешься. Режиссер твоей трагедии именно он.

— Отключи журналистское словоблудие! Ты не на редколлегии.

— Сядь, — спокойно сказала Елена, извлекая из сумочки тонкую сигарету. — И оторви второй рукав, а то напоминаешь мне клоуна на детском утреннике.

Я послушалась. Наряд и правда дурацкий. Заодно скинула туфли, пока не натерли кровавые мозоли.

— Воды хочешь? — спросила Лена. В центре стола на подносе стояли закрытые бутылочки и перевернутые стаканы. Я потянулась. Она смяла только что закуренную сигаретку и попросила: — Подай и мне тоже.

Мы дружно глотнули из открытых бутылок. Невольно вспомнилось, что всего несколько минут назад самая безобидная жидкость стала причиной кровавой трагедии.

— Ну и денек, — вздохнула подруга.

— Вернемся к режиссеру и его марионеткам. — Я напомнила ее же слова о Мосягине.

Елена как-то странно взглянула на меня, наклонилась и, как в детстве, будто доверяла важную тайну, произнесла:

— Недавно я узнала, что твой ребенок жив.

В моих глазах помутнело. Я схватилась за стол. Первый человек за семнадцать лет высказал вслух то, что не раз терзало меня бессонными ночами. Я вспомнила могилку с именем сына и прохрипела:

— Не верю.

— Это правда, Света.

— Я была на кладбище и видела обелиск.

— Там лежит только пакет, который выловили из реки. Когда хоронили Николая Демьянова, его мама настояла на похоронах внука. В маленький гроб положили вещи твоего сына — и больше ничего!

— Не трави душу, мне и так больно.

— И все-таки это правда. Мой муж доказал это. Он полицейский и знает свое дело.

— Как его зовут? Я хочу поговорить с ним.

— У нас одна фамилия. — Лена показала на стенд с фотографиями. Под ее портретом виднелась надпись: «Главный редактор Елена Барсукова».