На следующее утро я сидела в допросной комнате перед следователем Романом Мосягиным. Человеком с лицом-«ширмой».
Глава 32–33
32
— Вот и встретились, Гордая Цапля. — Я узнала голос Развязного, одного из «северян». Он незаметно проник в подземную лабораторию и застал меня, поглощенную болтовней Доктора, врасплох.
Развязный дышал в спину, давя пистолетом под лопатку, и шипел:
— Ловко ты нас обставила. И стрелять умеешь, и лисой пробираться. — Видимо, вспомнив, что перед ним опасный противник, Развязный взвился и ударил меня по ключице. — На колени! Пристрелю, сука!
Шлепаюсь коленями на пол. Первый всплеск эмоций — вот сволочь, как же теперь ходить в юбке с синяками на коленях! Затем начинает работать голова. Я медленно оборачиваюсь. Развязный один. Кричит, чтобы придать себе храбрости.
Я не раз сталкивалась с «братками» и давно уяснила, что бандиты сильны коллективом. Гордыня и тщеславие расправляют плечи каждого из них, пока он в стае. Они привыкли быть в большинстве, поэтому всегда держатся табуном: трое, четверо, пятеро — чем больше, тем им спокойнее. Отсюда и термин «банда», предполагающий команду. Бандит лишь член стаи. Стоит даже самому матерому остаться одному, как его спесь улетучивается, подобно воздуху из дырявого шарика. В этом плане кавказские боевики ничем не отличаются от славянских бандитов.
Сейчас Развязный один. Бравада первой минуты уже покинула его. Он нервничает. Однако в сжатой руке остается пистолет с взведенным затвором. Это сильный аргумент. А что у меня? До главной пушки не дотянешься, отброшена далеко. Остается малокалиберный ствол, примотанный к правой ноге, или нож на левой лодыжке.
— Лысый, свяжи ее! — бросает Развязный Доктору, держа меня под прицелом.
— Я сам связан, — огрызается Доктор.
— Ну так развяжись!
— Идиот. — Доктор сохраняет ясность мысли. — Позови охрану или разрежь петли. Вон ножницы!
Развязный думает, этот процесс его напрягает. Наконец он приказывает мне:
— Руки за голову, сука!
Я пропускаю его брань мимо ушей, на лице презрение и ни тени страха. Хотел бы убить — уже выстрелил, а раз представление затягивается, пусть попсихует. Развязный трясется и брызжет слюной.
— За голову, я сказал! Подними руки! — Ствол пистолета пляшет на уровне моего виска.
Я неохотно подчиняюсь, сохраняя демонстративное спокойствие. Развязный бурчит невнятные ругательства, делает шаг к Доктору. Даже в противостоянии с женщиной ему требуется помощник, по-другому он не привык. Я жду момента, когда можно будет выхватить спрятанный пистолет и выстрелить. Такая возможность обязательно представится. Сейчас он отвлечется на пластиковые петли, и тогда…