— Это тюрьма, деточка, а не санаторий. До суда придется терпеть.
— Сколько?
— Месяца три.
— Я не выдержу.
— Но-но. Ты еще молодая, выдержишь. А потом лет десять-двенадцать в колонии и с чистой совестью на свободу. Сколько тебе будет? Слегка за тридцать. Будешь, правда, выглядеть на пятьдесят. Тоже неплохой возраст… Если, конечно, доживешь.
Мосягин встал, прошелся по тесному помещению, переступая с пятки на носок, будто разминал стопу, и неожиданно склонился надо мной. Расставленные пальцы впивались в стол, следователь превратился в грифа, терзающего беспомощную добычу.
— Но можно поступить иначе. Ты можешь выйти на свободу сегодня. Прямо из этой комнаты, не возвращаясь в камеру. По закону.
Я непонимающе уставилась на него.
— У меня есть два протокола осмотра тела утопленницы. В одном фигурирует клочок твоего платья, в другом — нет. От того, какой протокол я подошью к делу, зависит мое заключение. Или Жаркову убили и есть стопроцентная подозреваемая. Или пьяная бабенка сама свалилась с обрыва. Несчастный случай или самоубийство — для тебя уже не важно. Ты не при делах и на свободе. Как тебе такой вариант?
Мосягин говорил, как клевал. Его фразы ободряли и терзали одновременно.
— Жаркова, конечно, сука, но не она главная сволочь. Вот кто изначальная причина твоих бед. Вот кто сломал тебе жизнь. — Он швырнул на стол фотографию мэра Марчука. — Если бы не это чудовище, ты была бы счастлива. У тебя была бы семья, ребенок, любимый муж. Ты была бы свободной и красивой. Но ты в тюрьме, тебя могут запихнуть в мужскую камеру, а могут избить и изнасиловать в женской. А он радуется жизни, доволен и богат. Ты имеешь жалкую похлебку, а он имеет весь город и продолжает творить зло!
— Вы хотите его посадить? — догадалась я. — Нужны мои показания?
Мосягин покачал головой.
— Богатых людей посадить непросто, тем более тех, кто при власти. Их проще убить. — Его сузившиеся злые зрачки прожигали мои распахнутые глаза. — И ты это сделаешь… Если хочешь выйти отсюда. Решай! Ты согласна?
Глава 36–37
36
Следователь отстранился, но его воля продолжала сжимать в тисках сгорбившуюся, избитую девушку.
Она не знала, что Мосягин специально вытащил ее из психушки и сделал так, чтобы ее столкновение с Жарковой состоялось. Она не знала, что ее завели к мужчинам отнюдь не случайно и что сокамерницам было приказано прессовать ее. Она не знала еще одного самого важного обстоятельства, которое прекрасно знал следователь. Света была уверена лишь в одном. Рухнувший Мир состоит из плохих или очень плохих людей. Каждый живет лучше только за счет других. За ее счет уже достаточно поживились.