Полковник легко угадал смысл недовольства. Его предельно жесткий взгляд уперся в майора.
— Я не пускаю людей с автоматами в свой город, — отчеканил он.
— Но мы…
— Никаких исключений! Здесь моя территория и мои законы.
Молнии из глаз горца рассыпались, ударившись о каменное лицо начальника УВД по Валяпинску.
Глава 16–17
16
Я дотронулась до оцепеневшего солдата. Тот чуть расслабился. Я мягко произнесла:
— Ужасное… Ты вспомнил про ужасное. Что это было?
— Я убежал со стройки и спрятался неподалеку в лесу. Оттуда увидел, как приехал Доктор. Он должен был наткнуться на мертвого Глыню. Я ждал, что будет. Очень скоро примчался Хозяин. С ним были полицейские. Я подумал, что Стаса арестуют и я смогу выйти. Появился Стас. Без наручников. Он тыкал ручищами в направлении леса и что-то объяснял. Полицейские достали пистолеты и пошли в мою сторону. Я понял, что Стас свалил убийство Глынина на меня. Я испугался. Если они меня схватят, я не смогу оправдаться, ведь убежал именно я, а не Стас! И я побежал дальше.
— Куда?
— Я долго кружил по лесу, а потом вернулся. Я хотел пробраться к Хозяину и все ему объяснить. Он бы понял и поступил справедливо. Но машины Хозяина около бытовок уже не было. Потом я увидел, как Стас и Хомут тащат в лес тело Глыни, завернутое в одеяло. За ними шел Доктор. На нем были резиновые перчатки, защитный фартук и маска. Они остановились недалеко от меня и стали рыть яму. Когда Глыню бросили на землю, одеяло распахнулось. Его живот был разрезан сверху донизу и зашит грубыми стежками. Потом Глыню спихнули в яму, облили и подожгли. Доктор швырнул в огонь свою защитную одежду. Меня вырвало. Они услышали, и Стас побежал за мной. Он почти догнал меня, но споткнулся о корень. Мне удалось скрыться. Я спал в лесу, а потом целый день шел вдоль дороги, пока не встретил вас.
— Выходит, тебя разыскивают за убийство.
— Но я никого не трогал! Я рассказал правду!
Чистая душа, как он боится этого слова. Недаром общество придумало благозвучные синонимы: ликвидация, казнь, высшая мера и самое «благородное» — заслуженная кара. Но суть остается прежней. Разумное существо, используя свой разум, лишает жизни себе подобного.
Давным-давно я тоже была чистой и непорочной… Пока не наступил день, когда Мир Рухнул.
— Я дружил с Глыней. Он был для меня как брат, — продолжал оправдываться Субботин.
— Обвинение в убийстве многое объясняет. Активность полиции, оперативников в придорожном кафе…
Я осеклась. Я поняла, что высказала совершенно неверное предположение. Мысль, произнесенная вслух, становится рельефной, осязаемой, обретает пространственную форму, что сразу делает ярче ее достоинства и изъяны. Когда обвиняют в убийстве, не уничтожают поспешно труп. И не планируют «шлепнуть и закопать» обвиняемого при первой возможности. Значит, Субботина ищут не как убийцу, а по иной причине. Какой же?