— Пойми, Демьянова. Иногда, чтобы спасти стадо, достаточно зарезать одну единственную заразную скотину. Ты же слышала, что рассказал Доктор о вирусе. Это правда!
— Одну единственную скотину, говоришь. Спасибо, что объяснил. Кстати, о Докторе. Как он?
— Несчастный случай.
— Угу. Еще одна необходимая жертва на славном пути борца с преступностью. Ты сильно расстроился, когда не нашел под обломками меня и Субботина?
— Он рядом с тобой?
— А что, хочешь передать привет?
— Убери его. Пусть он уйдет.
— Это уж мне решать.
— Субботин не должен слышать наш разговор, — перешел на шепот Барсук. — Я перезвоню, когда ты будешь одна.
В его словах был резон, я согласилась.
— Коля, будем спать по очереди. Ты первый. Иди.
— Я останусь с тобой.
— Нет, ты должен отдохнуть. Через два часа я тебя разбужу, и ты заступишь на дежурство. Это приказ.
Бывший солдат нехотя повиновался. Я осталась одна. Меня плющили недобрые предчувствия. Но Барсуков превзошел самый гнусный прогноз. Он перезвонил минут через десять и потребовал совершить подлость.
Глава 66–67
66
— Убей его! Пристрели! Задуши! Размозжи голову! Делай что хочешь, но он должен умереть.
Барсуков уже не просит и не убеждает, он говорит требовательно и жестко, как будто диктует приказ. За много лет он привык, что его приказы выполняются.
— Я, начальник городского УВД, даю официальную санкцию на убийство. Ты умеешь это делать. Это твоя работа. Отличие лишь в том, что на этот раз мы не будем за тобой охотиться, мы тебя наградим. Ты понимаешь меня?
Я молчу. Он доходчиво объясняет:
— Если мы войдем в дом, и он будет жить, ты — убийца, если увидим его труп, ты — герой!
Я в растерянности. Привычный мир вывернулся наизнанку. Жертва беззащитна и полностью доверяет мне, власть не борется за спасение человека, а требует казни. Мне не нужно будет скрываться, если я нажму на спусковой крючок. Впервые мне не заплатят грязные деньги, а официально поблагодарят.
И всем будет хорошо.
Всем, кроме девятнадцатилетнего Коли Субботина, который находится сейчас за стенкой и не слышит моих слов.
— Это выгодно для всех, — твердит Барсуков. — Для тебя, для меня, для города! Подумай, как следует.
Я думаю, извожу себя сомнениями, он давит и давит. Наконец принимаю мучительное решение.
— Я согласна. Ты увидишь его мертвым.
— Вот и договорились. — По облегченному вздоху слышно, что Барсуков доволен. Он знает, что я всегда держу слово.
— Одно условие. Я передам тело в шесть утра.
— Это опасно. В первую очередь для тебя.
— Он умрет раньше. Но до шести ты и твои люди не посмеют меня беспокоить.