— Хм. Согласен. Но ни минутой позже.

— А потом я уйду. Беспрепятственно. Это и будет моей наградой.

— Хорошо.

— Вот и договорились.

67

Вдвоем в «гнезде Коршуна» тесно. Если стараешься не задеть друг друга. Но как только тела сливаются в единое целое, становится обволакивающе уютно. Мне так хотелось, чтобы короткую жизнь Николая Субботина озарили по-настоящему счастливые минуты.

— Ты же говорила, что надо дежурить, — шептал он, целуя меня в щеку и ухо.

— Забудь. Есть только ты и я, и больше никого. Никого…

Я нежно гладила его по макушке, и давнее позабытое ощущение электрическим разрядом проникало через ладонь, проходило сквозь тело и сладкой болью пронзало сердце. Мне чудился родной запах, родные руки, родные губы. Я помолодела на двадцать лет и перенеслась в ту ночь, когда любимый мужчина впервые овладел мной.

— Коленька, — шептала я, задыхаясь от нежности, и раскрывалась навстречу мужской силе. Как и тогда, сознание ухнуло в пугающий затяжной полет. Будь что будет. Разобьюсь или воспарю.

Неопытный Коля тяжело дышал и неловко дергался. Я помогала ему, общий темп нарастал. Вскоре он издал протяжный стон и ткнулся горячими губами мне в шею. Возможно, это был самый лучший момент в жизни повзрослевшего сироты. И другого подобного у него уже не будет. Никогда. Ведь я дала слово.

Субботин приподнялся на локте. Искрящаяся чернота звездной ночи, врывавшаяся через открытую дверцу, не мешала мне видеть его благодарное лицо.

— Спасибо тебе. Я этого никогда не забуду, — прошептали его пересохшие губы.

— Отдыхай, — умилилась я. Как мало надо для счастья вчерашнему мальчишке.

— Где у нас вода?

— Вот. — Я протянула пластиковую бутылку.

Он несколько раз отхлебнул и передал мне. «Вирус!» — отдаленно щелкнуло в голове. Я завинтила крышку и оттолкнула бутылку.

Глубоко вздохнув, Николай Субботин прикрыл глаза и с кроткой улыбкой затих на моей груди. Непокорный хохолок топорщился на его голове. И опять меня будто отбросило на двадцать лет назад. Он так похож на моего Колю!

Я зажмурилась, пытаясь избавиться от опасного наваждения. Забыть его имя! Есть только фамилия. Мой Коля погиб. Это чужой человек. Мне надо быть холодной и решительной. Я подарила ему минуты счастья, но… Это все, что я могла сделать. Ночь уже на исходе. Субботин должен умереть!

— Спи. — Я высвободилась из-под мужчины и привела одежду в порядок. Потом сказала: — Тебе надо сделать еще один укол. Так надо.

Николай покладисто шевельнул рукой. Он полностью доверял мне. Я нашла нужную ампулу, наполнила шприц, перетянула ему руку и медленно ввела препарат в набухшую вену.