— Еду, товарищ полковник.
49
Я топала вверх по хребту крутого склона. Из-под моих походных ботинок осыпались камешки и с озорным перестуком скатывались с обрыва. За плечами болтались рюкзак и складная снайперская винтовка, рука сжимала пистолет. Сзади тяжело дышал Николай, ему я доверила ведро с любимым Пификом. Перед скалистым горбом неприметная тропка уперлась в кусты. Они загораживали небольшую ровную площадку, примыкавшую к каменному «зубу».
Я раздвинула густые ветки и с удовлетворением констатировала:
— Все, как и раньше. Гнездышко цело.
— Какое гнездышко? — пытался заглянуть через плечо Субботин.
— Гнездо Коршуна.
Я пролезла сквозь кусты, сняла рюкзак и винтовку, расправила плечи. Под скальным выступом притулилась неказистая постройка, сколоченная из тонких слег. Она была похожа на неуклюжий шкаф. Николай недоуменно смотрел на «гнездо».
— Какого коршуна? Настоящего? — спросил он.
— Был такой человек, Кирилл Коршунов. Когда мне стало очень тяжело, он спрятал меня здесь.
— Почему?
— Из-за свежего воздуха, конечно. — Шутку солдат не понял, пришлось пояснить: — Сюда ведет единственная тропинка, по которой мы шли. Перед вершиной она лысая, без деревьев. Сзади обрыв, там могут забраться только альпинисты. Так что неслышно не подойдешь, камешки дадут знать. А сверху обзор идеальный. Что еще нужно, чтобы держать оборону?
— Оборону?
— Это слова Коршуна, он был военным. Прошел Афган, потом пол-армии сократили, а он умел только воевать.
— Он тебя спас? — догадался Николай.
— Спас. А перед этим многому научил.
— Чему?
— Я же сказала. Коршун умел только воевать.
Глава 50–51
50
Я вспомнила, как следователь Мосягин вынудил меня дать согласие на убийство мэра Валяпинска. Он потряс моими документами и зашипел:
— Я вытащил тебя из психушки, спас от второго срока, и ты у меня в долгу. А долг платежом красен. Сейчас в кабинет зайдет человек, поедешь с ним и будешь делать все, что он скажет. Поняла?
Я покорно кивнула и через минуту впервые увидела Барсука. Он посмотрел на меня без интереса, как на пустое место, сунул в карман мой паспорт и взял за локоть. В машине он включил музыку и не проронил ни слова. Мы выехали за город и свернули в лес. Там на солнечной поляне около охотничьего домика нас встретил опрятный молодой мужчина с армейской выправкой. Несмотря на возраст, на его висках проступала седина, а в глазах застыла грусть уставшего от жизни старика.
— Коршунов, — представился он, разглядывая меня.
— Света.
— Просто Света? Тогда я Кирилл.
От его дрогнувших губ повеяло добротой, хотя в глазах по-прежнему сквозила обреченность. На его лице дрожала паутинка тени. Это косое солнце золотило мои растрепанные неухоженные волосы.