Плечи сотрясались от рыданий. Лена обняла меня.

— Помнишь, как ты рассказывала, что за тобой на белом лимузине обязательно примчатся папа и мама. Они привезут мороженое и много игрушек. Я верила и завидовала. А потом, помнишь, как за Маринкой Цветковой приехала мама? На автобусе, без лимузина и без игрушек. Она приехала прямо из колонии, одетая в черную телогрейку и серый платок. Была зима, а у нее не было перчаток. Она ездила два месяца и каждый раз отогревала руки, прежде чем обнять Маринку. Потом она оформила бумаги, и ей разрешили забрать дочь. Мы рыдали с тобой у окна, а когда Маринка обернулась — счастливая, в новой шапочке, ярких варежках, с куклой Барби в руках, — ты убежала и выла в подушку, чтобы никто не слышал… Перчаток у ее мамы так и не было. А про белый лимузин мы больше не мечтали.

Мы сидели, обнявшись, около сломанной детской площадки. По щекам катились горючие слезы. Две повзрослевшие девочки, научившиеся беззвучно плакать.

— Хорош ныть, Свет. Поехали со мной. Ночь уже, — решительно заявила Лена Баринова. Она и в детстве всегда первой вытирала слезы. — В общаге вместо тебя другую девчонку поселили, но я сейчас квартирку с мужем снимаю. Ты на моем месте пока поживи, а потом что-нибудь придумаем.

— Я не знаю, зачем мне жить.

— Хватит! Один раз ты уже испытала судьбу. Ты выжила там, где все погибали. Считай, с того света вернулась. Воскресла.

— Для чего?

Лена задумалась и серьезно ответила:

— Раз Бог тебя спас, значит, ты еще нужна на этом свете.

Ночевать в общежитии мне довелось всего одну ночь. Я лежала на той самой кровати, где видела схлестнувшиеся тела мужчины и женщины, и долго не могла уснуть. Сознание рисовало бесстыдную сцену: вот Ленка, а на ней… Теперь отчетливо вспоминалось, что я не разглядела лица мужчины. Неужели, ведомая клеветой, я потеряла разум?

А потом вспомнилась куртка мужа на пороге комнаты. Как она там оказалась? Или это была галлюцинация? Отчаяние и горечь сомнения раз за разом накрывали меня. Почему я не погибла в тот день! Для чего я воскресла?

На следующее утро ноги сами собой привели меня на роковой обрыв реки Валяпы. Я смотрела на камни под быстрой водой, куда безрассудно бросилась с маленьким сынишкой. Вытащили меня оттуда уже одну. Сейчас, спустя год и три месяца, я не могла представить, как решилась на этот безумный шаг. Тогда весеннее половодье и счастливый случай спасли мне жизнь. Но зачем?

Сзади раздался пьяный женский смех.

— Потянуло на воспоминания? Я знала, что тебя здесь увижу. — Ирка Жаркова глотнула алкогольный коктейль из яркой банки, мазнула ладонью по мокрому подбородку и усмехнулась: — Значит, тебя выпустили, ты уже не сумасшедшая. Просто дура набитая. Безмозглая курица! Идиотка!