Но в этот момент в комнату с диким криком вбегает Субботин. В его руке тяжелый бинокль на ремне. Он замахивается и мчится к цели. Однако Развязный успевает среагировать. Взлетает рука с пистолетом, я валюсь Развязному в ноги, звучит выстрел, пуля ударяет в потолок. Я успела пошатнуть противника.

Следующий выстрел уже за мной. Запасной пистолет в руке, малокалиберная пуля бьет по запястью врага, тот роняет ствол. Спустя секунду я вооружена и основным своим пистолетом.

Субботин обескуражен, Развязный сжимает раненую ладонь, Доктор раздосадован. А я понимаю, что успех мним, из подвала надо срочно сматываться.

— Это тебе за синяки! — Я расчетливо пинаю Развязного ботинком под колено, тот оседает от боли. Не давая никому перевести дух, я киваю Субботину: — Обыщи его! Карманы, под мышками и штанины.

Николай выполняет и находит пистолет.

— Забери с собой и развяжи Доктора. Ножницами. Быстро!

Доктор крутит носом, выражая недовольство.

— Пойдешь с нами. — Я подталкиваю его вверх по ступеням.

Мы поднимаемся из бетонного бункера в полуразрушенный подвал. Перепуганный Развязный остается внизу. Он счастлив, что его не добили, а лишь предупредили: «Высунешься — убью!»

Теперь надо выбраться наверх. Открытый выход ведет прямо к бытовкам. Там охранники, они не могли не слышать переполоха под землей. Так и есть! Как только Доктор вступает в пятно света, сверху звучит беспорядочная автоматная очередь. Я отдергиваю Доктора и отступаю к стене. Ситуация осложняется. Хотя солдаты палят бездумно, у них огромное преимущество. Они контролируют единственный выход и жмут на спусковой крючок при любом шорохе.

— Сколько у вас было патронов? — спрашиваю я Николая.

— По два рожка на четыре автомата.

Это немало. Скоро солдаты сообразят и будут расходовать боеприпасы более разумно. Доктор прижимается к стене подвала.

— Вы сумасшедшая, — шипит он.

— Именно так меня когда-то и называли, — соглашаюсь я, подходя к нему. — Но мне больше нравится термин «душевнобольная». Это ближе к истине. Чем отличается сумасшедшая от душевнобольной, Доктор?

— Сумасшедшая.

— Тем же, чем и от равнодушных людей, — отвечаю я на свой же вопрос. — Болью. Болью в душе.

Но Доктору не до философских сентенций. Он перепуган.

— Нас пристрелят. Надо что-то делать.

— И что же?

— Убейте его, он очень опасен, — Доктор говорит шепотом, украдкой показывая на Субботина. А потом громко повторяет: — Убейте Субботина — и мы спасены!

Николай вздрагивает. В его руке оружие. Он вглядывается в меня с немым вопросом: неужели тоже предала?

Ну, Доктор, психолог чертов! Надеешься нас стравить? Не выйдет!