Не надо мне больше доброхотов!

А сверху знакомый голос:

— Прости, на базе задержали.

Я не знала, злиться или улыбаться.

— Меня Николаем звать, а тебя как?

— Света. — Губы дрогнули и расплылись в улыбке.

Он подал руку. В кабине было жарко, окна открыты, и ветер, издеваясь, доказывал бесполезность любых расчесок. Николай рассказывал об армии и с его слов выходило, что служба состоит из подколок и шуток, которые, впрочем, я не всегда понимала. Я думала о том, знает ли он об Ире и какие у них теперь отношения.

— А Ира? — неосторожно вырвалось у меня. — Та девушка, которая тебя…

Я умолкла, заметив, как заиграли желваки на мужских скулах.

Выходит, знает.

Шутки как отрезало. Николай молчал, а потом вдруг выпалил:

— Все девки суки! У вас в интернате, небось, трахаются лет с четырнадцати? Или я оптимист? С тринадцати?

Я отодвинулась. За год «взрослой» жизни меня не раз попрекали интернатом. Уже два моих одноклассника загремели в колонию. Оба за хулиганку. Схватились за ножи в ответ на словесные обиды.

— Чего молчишь? А то я не знаю, что у вас там творится!

— Люди разные. В интернате тоже, — тихо заметила я.

— Дают, как только сиськи вылупятся? Да?

— Есть и такие, — согласилась я.

Грузовик внезапно остановился. Разогнавшаяся придорожная пыль залетала в окно, оседала на покатый капот.

— А ты? — спросил Николай, кося глазами на мои коленки.

— И что бы ты хотел услышать? Какую тебе надо?

Тяжелое молчание давило. Я дернула скобу на двери и выпрыгнула из кабины.

— Дурак! — выкрикнула я и быстро зашагала вперед, чтобы он не заметил моих слез.

8

— Так где вы встретили солдата? — вкрадчиво поинтересовался разговорчивый кассир АЗС. По-моему, зануда повторил вопрос уже дважды.

— Что? — Я с трудом стряхивала воспоминания.

— Я про солдата. Где вы его видели?

— Там. — Неопределенное движение рукой, как о чем-то совершенно не важном. — Минут пять-шесть отсюда.

— Разговаривали с ним?

— Зачем мне псих? — уклончиво ответила я, забирая сдачу.

— А мимо огня вы проезжали? — мужчина почти прилип носом к стеклу.

— Какого огня? — Я пожалела, что не надела темные очки.

— Вы не могли не заметить. Такая яркая вспышка. Даже мне было видно. Что там случилось?

— Не знаю, не видела. Мне пора. — Я поторопилась уйти от въедливого кассира.

9

Женщина оператору АЗС не понравилась. Одета по-мужски, прячет глаза, уходит от ответа — но даже не это главное. Сокращенный в 90-х армейский капитан навек усвоил запах пороха и сейчас учуял его от рук клиентки — сквознячком затянуло в щель, когда она расплачивалась. Так же пахло от его ладоней после стрельбы, пока руки с мылом не отдраишь.