— А как же? Места-то тут какие?

— А может, обойдется?

— Да кто его знает? Только месяц как запустили.

— Участок, что по прошлому году проложили, пока цел.

— Так-то да… — пожал плечами инженер. — Но ты сам видел, как порой тут дома́ корежит. И не только дома́.

— Корежит, да… — покивал воевода Охотска. — Слушай, а отчего?

— Оттаивает земля, а потом замерзает. Она же неглубоко оттаивает. Земля там сыростью напитывается. Вот по зиме ее и вспучивает.

— А ежели… как это… столбы вбивать?

— Какие столбы? Сваи?

— Да. Вот под пути их вбивать. Или лучше каменные. Чтобы они стояли на той земле, что не оттаивает? А поверх уже шпалы с рельсами класть. Слышал я, что так на плотинах сделали.

— Там-то да… — Инженер задумался. — Но там… хм…

— Что там?

— Дорога-то малая, короткая совсем. Там можно хоть все бетоном залить.

— А может, и нам?

— Откуда же нам столько бетона взять?

— Я в журнале читал, что от Москвы такую дорогу тянут к Нижнему Тагилу. Плитами ее бетонными выкладывают. А тут нам надо-то всего десять верст. Государь, чай, не откажет. Польза же великая.

— Здесь так не выйдет. Плиты толще потребуются. И на столбы укладывать балки надобно будет, чтобы распределить нагрузку… — задумчиво произнес инженер. — Сильно дороже будет.

— Всяко же лучше, чем каждый год ремонтировать. Мы, правда, не начали еще, но ежели начнем — беда.

— Черт его знает, — почесал затылок его собеседник. — Это прям очень сильно дороже. Пойдет государь на это али нет — не ясно. Тут посчитать нужно. Крепко посчитать…

— Так посчитай. Напиши. А хочешь, я напишу, приложив свое письмо?

— Не понимаю я тебя, Прохор Ильич. Ты же на будущий год в Москву поедешь. Ссылка твоя на исходе. Зачем тебе сие?

— Сам не знаю, — грустно улыбнулся воевода. — Прикипел я к этим местам. Там была жизнь. Но другая. Возня какая-то. А тут вон, считай, всем миром стараемся. По-другому многое видится.

— Так и оставайся тут.

— Там семья…

— Не хочешь, значит?

— Хочу, но…

— Алексей Петрович как-то мне сказал, что тот, кто хочет, ищет пути и способы, а кто не хочет — оправдания, — усмехнулся инженер.

Воевода нахмурился.

Промолчал, хотя было думал что-то ответить. Да только что? Он ведь действительно искал оправдания.

Всю оставшуюся дорогу молчали. Благо, было недалеко. Эти десять верст они проехали за час. Но так до самого вечера воевода и поглядывал хмуро на инженера. Тот это замечал, отвечая лишь вежливой, чуть насмешливой улыбкой. Словно бы дразня. А воевода никак не мог разобраться в своих чувствах.

Как какой-то инженер сумел его так зацепить? Ведь действительно стыдно стало. Словно бежит он отсюда. Словно бросает их. И на душе у него становилось так тошно от всех этих мыслей…