* * *

Небо над Парижем было свинцово-черным. Громыхала гроза. Да и лило как из ведра.

Мужчина сидел мрачный возле камина и пил вино.

Рядом с ним на столике лежали два заряженных пистолетов. Он последние несколько недель с ними не расставался.

После того как русские демонстративно сожгли Кольбера, наступило некоторое затишье, из-за чего многие причастные к проказам в России и особенно покушениям на высокопоставленных лиц расслабились. А зря, очень зря…

Он скосился на листки, лежащие беспорядочно на столе. Имена. Имена. Много имен. Они все были исписаны — считай, без чистого места. И почти все перечеркнуто… почти все. В верхнем листке оставалось чистым только одно имя — его.

— Еще вина? — спросила молоденькая служанка. Хорошенькая, он ее за это себе в свое время и взял, но сейчас она не вызывала в нем никаких эмоций.

Сначала стали пропадать рядовые исполнители. Не все. Отнюдь не все. Только те, которые так или иначе оказались причастны к делам в России и Мекленбурге.

Исчезали они чисто.

Аккуратно.

Ни одного свидетельства.

Словно корова языком слизывала.

Вот вчера видели, а сегодня уже нет. И следов взлома в жилище нет.

Он тогда напрягся.

Когда же стали исчезать кураторы этих бойцов, он попытался отрезать ниточки, ведущие к нему. Но не успел.

Пытался.

Спешил.

Но не только он один испугался происходящего. Многие его подчиненные попытались скрыться. Может, кто-то и выжил. Кто знает? Если хорошо схоронился. Однако попытка обрезать ниточки явно не удалась. Не так давно пошли пропажи особо приближенных людей.

Тех, кем он жертвовать не мог.

Тех, на ком базировались его могущество и влияние. Его положение правой руки Кольбера, а теперь и Дюбуа…

И вот они все кончились.

Или попрятались, забившись куда под камень, или погибли — тут ведь не узнать. А то, что русские лейб-егеря убивают причастных к покушениям на царевича и герцога, он не сомневался. В Речи Посполитой они уже ясно продемонстрировали свои подходы и методы.

— Жанна! Вина! — крикнул он, когда допил красную жидкость и с раздражением уставился на дно бокала.

Послышались шаги.

Другие.

Это была не Жанна.

Мужчина резко обернулся, пытаясь схватить пистолет, но замер в нерешительности. Перед ним стояли несколько человек. На первый взгляд обычная одежда, неприметная. Только на головах какие-то вязаные чулки с прорезями для глаз и рта, а на руках тонкие кожаные перчатки. И что еще хуже — какое-то огнестрельное оружие. У всех. В этой полутьме плохо освещенного помещения было толком не разглядеть. Да и не требовалось. Даже будь у них простые пистолеты — он погиб бы быстрее, чем схватил хотя бы один из своих стволов.