Самым сложным в работе над портретом Александры Васильевны было уловить те черты ее лица, которые почти не меняются со временем и являются характерными конкретно для нее. То, что и позволяет нам даже спустя годы разлуки легко узнавать человека несмотря на приобретенные морщины и изменившийся взгляд. Поэтому над лицом я работал долго. Почти час — и это лишь для создания наброска!

— Посмотрите, узнаете себя? — отошел я от холста, когда закончил набросок.

Наносить краски сразу я не решился.

Женщина медленно и с внутренним трепетом подошла к мольберту. Обошла его и взглянула на холст, после чего судорожно вздохнула.

— Да… это я… когда-то…

Заметив, что ей стало как-то нехорошо, Екатерина Савельевна, пожелавшая присутствовать и благосклонно получившая в том разрешение купчихи, быстро увела даму в другую комнату. Вернулись они лишь через полчаса, когда я уже покрыл холст первым слоем и теперь ждал, когда он подсохнет. Естественно, что цвета на портрете пока еще были далеки от тех, которые были в моей голове. Но бросившая взгляд на картину Рюмина, похоже подумала, что я все закончил. Ведь стою спокойно рядом, кисть отложена, а я чай пью.

— Что же вы наделали? — прошептала она. — Да лучше бы оставили все карандашом, чем в такое убожество превратить мой портрет!

— О чем вы, Александра Васильевна? — не понял я ее в первое мгновение.

— Да разве вы не видите? — вскричала она. — Это что за тона? Разве у меня такая коричневая кожа? А волосы? Все в один тон, словно просто краску пролили!

— Успокойтесь, — сказал я максимально ровным тоном. — Картина еще не закончена, а вы уже делаете выводы. Вот потому я и не показываю их до окончательного результата, — это я уже сказал Совиной. — В промежутках работы, когда требуется время на высыхание слоев краски, незавершенный результат выглядит… не так, как ожидают заказчики.

Та меня полностью поняла и тут же принялась успокаивать пожилую купчиху, снова уведя ее из комнаты, где шла работа. А расположились мы в гостиной дома купца Рюмина. Сам мужчина был сейчас в отъезде, поэтому полновластной хозяйкой на время его отсутствия осталась сама Александра Васильевна.

До самого завершения работы они больше не возвращались. И когда я закончил, даже пришлось звать слугу, чтобы позвал дам для оценки конечного результат и расчета. Явились они лишь через десять минут, как я передал сообщение. Из-за задержки на меня накатило некоторое раздражение. Я-то думал, что смогу хотя бы по две картины в день рисовать и быстро управлюсь со всеми заказами. А тут провозился с одним портретом до вечера, начав в обед. Да еще и сама хозяйка дома какая-то припадочная.