На улице меня ждал с кем-то самозабвенно спорящий Митрофан.

— Ни стыда, ни совести! — возмущенно кричал он какому-то мужику. Судя по метле в руках — дворнику.

— Да эта псина только гадить может! Всю дорогу мне засрала, а я — убирай.

— Ну не колотить же ее за это? Или тебе жинка не дает, вот ты на бедной собачке и срываешься?

— А ты мою жену не приплетай! Любитель собак выискался. Небось сам вместо баб собакам под хвост заглядываешь, вот и заступаешься за них?

— Да что за ересь ты несешь? Давно ли исповедовался? Епитимью на тебя наложить за такие слова!

Сам объект их спора — мелкая дворняжка — испуганно жалась к ноге конюха. Тут Митрофан заметил меня и демонстративно плюнул на землю в сторону дворника.

— На, убирай! А мне некогда с тобой лясы точить, барин ждать не любит.

— Ты мне поплюй еще тута! Живо городового позову, посадит он тебя в холодную, чтобы чужой труд уважать научился!

Я молча прошел до пролетки и плюхнулся на сидение. Митрофан подхватил собачонку, примостил ее рядом с собой, да хлестанул лошадь. Вслед нам еще с минуту доносился гневный крик дворника.

— И куда ты ее денешь? — спросил я конюха, когда мы отъехали.

— Если позволите, барин, себе оставлю, — погладил тот собачку.

Та аж заскулила радостно от немудреной ласки.

— В пролетку ее не пускай — пропахнет иначе тут все псиной.

— Не беспокойтесь, Роман Сергеевич, не пущу, — заверил он меня.

Дальше мы ехали молча. Митрофан даже дудочку свою не доставал, как обычно — полностью переключил внимание на дворняжку. Наглаживал ее, да сюсюкался. Хоть за дорогой следил и на том спасибо.

Вернувшись в арендованную комнату, первым делом я затребовал себе ужин. После нескольких часов разговоров о еде жрать хотелось неимоверно. И лишь насытившись, я улегся на кровать и попросил Пелагею помассировать мне спину.

— Только без шалостей, — предупредил я ее. — Устал сильно, не до того мне.

Девушка понятливо кивнула, и вскоре я не заметил, как заснул от мягких и нежных прикосновений женских рук.

* * *

— Куды ты кидаешь? — вскинулся Терентий. — Это бревно поперек кладем, а ты как его уложил?

— Дык… — растерянно зачесал в затылке молодой парень из бригады Кувалдина, принятый всего пару дней назад.

— Эх, тетеря, — махнул рукой мужик. — Сюды гляди, как надо.

С самого утра артель укладывала лежни — фундамент под будущую мастерскую из бревен. Как бревна лягут, в промежуток между ними глиняный раствор залить еще придется. Работы — на два дня, если споро делать. Вот только в бригаде был новичок. Тихона взяли в последний день, из-за того что один из членов бригады весточку из деревни получил о похоронах матери и попросил дать ему две недели — съездить да попрощаться. Кузьма Авдеевич отказывать ему не стал и на время отсутствия рабочего взял молодого парня. Тот давно просился, но вот беда — ничего в их деле не понимал. Да и бригада была цельная. Зато про него бригадир сразу вспомнил, как один из артельных временно выбыл. Ничего невозможного от парня не требовали, но он даже в простых вещах путался. Вот как сейчас.