Меня такое отношение к девушкам покоробило.

— Проработка лиц и тела — кропотливый процесс, — решил я не вступать в спор по правам человека. — И это гораздо труднее, чем нарисовать диван или ковер. Тем более красивых девушек, да еще в таких нарядах. Но если хотите, я буду рисовать их как деталь интерьера, не вдаваясь в детали. Но тогда не могу вам обещать, что вы будете изображены сидящим в гареме, как султан, а не в окружении ярких пятен. У султанов рядом с ними люди изображаются в качестве жен и наложниц, а не… ночные бабочки, — все же не смог я не уколоть Канарейкина.

Он и внешне-то был противен, а с такими замашками тем более. Недовольно пожевав губами, Виталий Мстиславович признался:

— У меня нет таких средств.

— Тогда готов нарисовать вас одного, — пожал я плечами.

— Подождите, — замахал он руками. — Может, вы готовы принять иную оплату?

— Надеюсь, не их услугами? — кивнул я головой в сторону девушек.

— Нет, у меня другое предложение, — замотал головой мужчина, хотя мне показалось, что вначале именно так он и хотел со мной расплатиться. — Как вы относитесь к тому, чтобы принять в оплату аренду моей яхты?

— Зачем мне это? — искренне удивился я.

Стоимость аренды яхт я не знал. Да и если бы знал, то не видел смысла в покатушках. Предложи он мне ее не в аренду, а как плату — я бы еще подумал. А так… Очевидно и сам Канарейкин это понял.

— Ладно, — протянул он нехотя. — Не в аренду — навсегда.

И вот сейчас он удивил меня еще больше. В который раз.

— Вам так нужна эта картина? — не сдержал я своих эмоций.

— Да, — коротко ответил он, не вдаваясь в пояснения.

Я помнил, сколько стоили яхты в мое время. Пусть сам никогда ее не имел, но вот знакомый один у меня был, увлекающийся парусным спортом. И суммы там шли гораздо серьезнее, чем на обычные машины. Сомневаюсь, что сейчас яхты стоят дешевле. Их ведь собирать еще сложнее. И двести рублей — это продажа почти за бесценок.

— Хотелось бы сначала увидеть ее, — разыгралась во мне подозрительность.

— Вы не верите, что у меня имеется собственная яхта? — вскинулся возмущенно Виталий Мстиславович.

— Верю, — кивнул я, — но не желаю чувствовать себя грабителем, чтобы потом никто не говорил, что я выкручивал вам руки, потребовав за свой труд несоизмеримо большую плату.

Такое объяснение его устроило.

— Стыдно это признавать, но большего она и не стоит, — сказал он.

— Она хоть на плаву? — вырвалось из меня.

Это что там за яхта такая, что всего за двести рублей серебром ее готовы мне отдать.

— На плаву, — снова был мне короткий ответ.

— Тогда уж не сочтите за дерзость, однако пока я ее не увижу, не могу принять как плату.