— Все, Митрофан, — облегченно плюхнулся я на сидение пролетки. — Завтра домой возвращаемся.

Тут я вспомнил про яхту и чуть скривился.

— Только давай сначала в порт заедем.

— Как прикажете, барин. Н-но, родимая!

Пока ехали, мужик задал неожиданный вопрос.

— Барин, отпустите меня в баню сходить? Воскресенье, помыться бы. И это… дадите копеек? Из жалования моего?

— А куда ты пойдешь? — тут заинтересовался я.

Самому тоже помыться хотелось, но я думал у домовника спросить — есть ли в доме ванна или нечто подобное. Однако если есть возможность попариться в бане, то я бы лучше ее посетил. Привык уже.

— Да есть здесь одна общественная, — махнул рукой куда-то в сторону центра города Митрофан. — Недорого берут и еще не закрылись на сёдни.

— Туда только мужики ходят, или дворяне тоже? — уточнил я.

— Дык, не знаю, барин, — зачесал в затылке конюх. — Не слыхал я, чтобы господа там мылись. Но чем черт не шутит, могёт кто-нить и бывает там из благородий.

— Тогда после порта туда поедем, посмотрим, — приказал я изрядно повеселевшему Митрофану.

Надолго в порту мы не задержались. Я нашел капитана, который с утра выходил в рейс до Дубовки. Он согласился взять мою яхту на буксир за двадцать рублей. Посмотрел на нее скептически, я даже подумал, что откажется.

— Переживаете, что не выдержит она перехода? — тут же уточнил я у мужчины.

— Есть такое, — вздохнул Григорий Терентьевич. — Но вроде корпус крепкий. Да и путь до Дубовки невелик. Выдюжит.

Завершив с этим делом, мы все же отправились посмотреть на бани. Точнее баню, так как она была в городе одна. Но тут меня настигло глубокое разочарование. Это была даже не баня, а «мыльня». Она так и называлась. Длинное одноэтажное деревянное здание с несколькими печами, куда ходили местные рабочие и горожане помыться. Комфорт минимальный, а уж статус… тут точно дворянину зазорно мыться, в обществе не поймут-с. Даже Митрофан расстроился, потому что здесь толком и не попаришься.

— Ладно, держи рубль, — протянул я ему купюру. — Как меня в комнату отвезешь, можешь сюда ехать, мыться.

В снятую комнату я вернулся расстроенным. Все-таки появившееся желание смыть с себя недельный пот и грязь никуда не делось. Однако не один я думал о помывке.

— Роман Сергеевич, — встретила меня Пелагея, — я взяла на себя смелость договориться с Егором Ивановичем о ванне для вас.

В комнату и правда уже занесли ванну, а девушка успела ее наполовину наполнить.

— Только я не знала, когда вы вернетесь, — повинилась она. — Вода чуть теплая, надо подождать, пока горячая вскипит.

— Ничего, ты у меня умница, — похвалил я зардевшуюся девушку.