А вот и Квинт. Он быстро перешел дорогу, мельком посмотрел на нас издали и скрылся в стеклянной будке таксофона. Кому он собрался звонить?

— Любовь — это волшебство посильнее «молота судьбы», — ответила Нелли, — однако есть время для любви и время для смерти. Скиф старается быть холоднее камня и нас учит тому же — но только потому, что не хочет, чтобы мы проявили слабость в решающий момент. Его сердце все в шрамах и ожогах — но оно живое и горячее.

Я ощутил укол ревности.

— Ты когда-нибудь любила, Нелли?

Вопрос был риторическим — Светлая Иная жила на свете гораздо дольше меня. Нельзя прожить столько десятилетий, никого не любя.

— Если ты про шефа — то ты все неправильно понял тогда, в ресторане. Он мой учитель. Единственный Иной на свете, кому я могу хоть иногда излить душу и поплакать на плече. Даже дядя давно отдалился от меня в своих грезах. Я живу только Дозором. У Жени есть гонки на мотоциклах, поездки в горы, она даже в рок-группе барабанщицей была. Друзей и приятелей целый мешок. А у меня нет никого, кроме нашей компании.

Я слушал, забыв о кофе. Краем глаза я видел, как в стеклянной будке таксофона Квинт что-то кричал в трубку, закрывая ее ладонью.

— Я знаю, что произошло тогда в «Глубоком Сумраке», — отрешенно проговорила Нелли, — знаю, почему Яночка упала в обморок.

— Ты веришь, что нам с тобой нельзя… быть вместе?

— Я не боюсь предсказаний.

— Прекрасно. А я просто плевал на них.

— Но… Матвей, много лет назад я дала одну клятву. Пока я не исполню ее, я не могу позволить себе расслабиться. Подожди, не перебивай. Пойми — я женщина. Я растворюсь в любви с головой. А я не имею права на это.

— Ты сейчас говоришь, как Скиф…

— И он прав! Прав! Он уже прошел через все это. Он обгорел, но остался жив. Да — мы должны скрывать друг от друга имена, адреса; да — нам надо все время быть настороже и подавлять свои чувства, если они угрожают общему делу. Ты посмеиваешься над ним, когда он не слышит, но Скиф умнее всего нашего Дозора — не зря же Гесер поручил ему такую работу. Мы должны быть готовы умереть в любой момент. Мы должны уметь скрывать информацию даже друг от друга — чтобы не предать и не проболтаться.

— Я знаю только твой адрес.

— И это уже очень много! Мы не в Большом Дозоре, который защищают Великие маги; мы, по сути, вне закона. Если убьют секретаршу Гесера — начнется война. Если убьют меня — Большие Дозоры сделают вид, что ничего не произошло.

— Мы отомстим за любого из наших…

— Если большая политика не вмешается, — грустно усмехнулась девушка.

Я задавил в себе жгучее желание продолжать спор. Разумом я понимал — Нелли права. Но в душе все бунтовало против ее слов.