Гитара смолкла.

— Любишь подслушивать?

— Не хотел портить песню, — кашлянул я в кулак, — она очень вдохновляет в моем положении.

— Хорошую песню ничем не испортишь. Как ты насчет завтрака?

Я толкнул дверь и зажмурился от ярко-оранжевого январского солнца:

— Доброе утро.

В комнате было тепло. На столе меня дожидались чайник, бутылка молока, хлеб, сыр и масло на тарелке, накрытой стеклянной крышкой. Нелли сидела на диване, скрестив по-турецки ноги в полосатых гольфах, тихонько перебирая струны. Светлые волосы рассыпались по плечам. Рукава блузки девушка закатала по локоть, чтобы легче было играть.

— У тебя очень красивый голос, — искренне сказал я.

— Редко кто-то слышит, как я пою. Как твоя коленка?

— Хм, — я согнул и разогнул ногу, — я бы и не вспомнил о ней, если бы ты не сказала. Твоя работа?

— Вот бы все проблемы со здоровьем решались так просто…

— Спасибо, Нелли.

По-человечески я чувствовал к своей соседке по двору симпатию и благодарность. Как Иной я по-прежнему не доверял ей.

Просторная комната служила Нелли сразу спальней, кабинетом и гостиной. Здесь пахло девичьим уютом. Над письменным столом в углу нависали книжные полки в три ряда. На умело расписанной вручную стене дремала над морем Фудзияма — в кремово-розовом тумане цветущих сакур. Я заметил в дальнем углу, рядом с видеомагнитофоном, стойку с тремя японскими мечами, и мое недоверие укрепилось. Юная целительница, значит…

— Ты не пошла на учебу? — намазывая бутерброд, спросил я.

— Сегодня суббота.

— Не боишься проблем с Ночным Дозором из-за меня?

— Плохо ты знаешь Дозоры, — Нелли вздохнула, отложила гитару в сторону, — они заняты лишь вечной склокой между собою.

— И что же мне делать дальше? — словно бы в пространство проговорил я, краем глаза наблюдая за реакцией девчонки. Если она привела меня сюда с неким умыслом, следующим ее шагом будет подтолкнуть к какому-то действию.

— Можешь оставаться здесь сколько нужно, — пожала плечами девушка (на груди качнулся янтарный амулет), — больше я тебе ничем помочь не могу.

Браво. Или она очень хитра, или я параноик.

Я подошел к окну. Девочка в хитоне по-прежнему была на детской площадке, бесплотной тенью замерла посреди наметенного за ночь сугроба. Мне показалось, или она теперь подобралась ближе к нашему подъезду? Проходящие мимо люди, конечно же, не видят ни девчонку, ни ее ручного монстра, разлегшегося в Сумраке, — но на детской площадке в это прекрасное утро ни одного малыша.

В кармане затрезвонил телефон. Номер не определился.

— Слушаю.

— Привет, вор, — незнакомый голос, — как спалось?