— Надеюсь, у вас достаточно крепкие нервы, — процедил маленький лысый человечек в очках, — заранее прошу избавить меня от крика и обмороков.

Да, я уже догадывался, что мы там увидим — хотя и не понимал еще, как такое возможно, — но увиденное все же оказалось куда гаже, чем я предполагал.

За прикрытым решеткой столом сидел толстый молодой человек в белом халате и читал при свете зеленой лампы книгу «Под солнцем сатаны» Жоржа Бернаноса. При нашем появлении он лениво привстал и опустил тяжелый рубильник на стене, включая общее освещение.

— Добро пожаловать, — сказал он равнодушно.

Длинное помещение напоминало военные бункеры времен Второй мировой. Вдоль бетонной стены тускло мерцали электрические светильники в толстых стеклянных стаканах. Где-то гулко капала вода. Застоявшийся воздух втекал в легкие, как влажный плесневелый студень.

Еще одна стальная дверь. Как Серко не запутается в ключах к ним?

— Объекты шесть и семь, — сухо проинформировал ученый, — Артур и Рита.

Мы обнаружили себя в небольшой камере с парой стульев и столом, на котором размещался пульт с весело мигающими кнопками и никелированными рычажками. В стене напротив стола было встроено небольшое окошечко из толстого стекла.

— Просыпайся, Артур, — сказал наш проводник в микрофон, — вставай, покажись.

Когда глаза мои привыкли к темноте, я разглядел за стеклом крошечную каморку метра три шириной. Из динамика до нас доносилось журчание воды в неисправном унитазе. На полу, на сорванном с металлической кровати матрасе, лежало нечто черное, косматое.

— Просыпайся же, Артур!

Ответа не было.

— Артур, я жду.

Тишина.

Серко кивнул каким-то своим мыслям и нажал красную кнопку на пульте. Сразу же за стеклом оглушительно зазвенело, загремело, заухало. Я узнал штатную пожарную сигнализацию — такая же стояла у нас в Литинституте. Мне стало не по себе. Должно быть, у Артура в каморке сейчас перепонки лопаются!

Тень сорвалась с пола и метнулась к нам. Мы с Леонидом невольно отшатнулись, когда стену сотряс мощный удар и желтые клыки заскребли по стеклу. Серко и Скиф остались недвижимы. Ученый выключил сирену и снова взял микрофон:

— Артур, трансформация.

Ответом было глухое рычание.

— Не заставляй меня снова включать звук, Артур!

В принципе в процессе превращения оборотня из волка в человека и наоборот для нас троих не было ничего удивительного. Куда больше удивляло то, что камера Артура была закрыта не только в физическом мире — если бы не это, он так или иначе нашел бы выход отсюда. По периметру камеры располагался сумеречный «барьер»: волшебство незамысловатое, но для слабой нежити непреодолимое.