— И это обстоятельство в контексте сложившейся ситуации безмерно нас печалит, — заключил Андраш Банфи. — Однако, смею заверить, отныне это не ваша забота, господа. Мы непременно найдем господина Куффнера.
На том и порешили. Подошло время прощаться — вопреки этикету, Фридрих фон Альтанн крепко обнял меня, ошарашив своим поступком дознавателей.
— Спасибо за все, Николай, — шепнул он. — Знайте, что любой из моих домов отныне открыт для вас и вашей свиты. Приезжайте в гости, как будет возможность.
Столь сильный душевный порыв чопорного австрийца, признаться, меня даже растрогал.
— Благодарю за приглашение, Фридрих. Непременно заеду.
Итак, вся делегация отбыла, оставив нас со Столыпиным в этом гигантском многокомнатном люксе. И словно черт из табакерки появился служащий отеля. За его спинами уже выстроилась армия горничных.
— Господа, не возражаете ли вы провести время за одним из развлечений нашего отеля, пока наша служба подготовит номер к вашему комфортному пребыванию?
Намек понятен. Уборка.
Я взглянул на Столыпина.
— У меня есть планы поинтереснее местных развлечений.
* * *
Земунский рынок, он же Велики Трг, оказался особым миром. Настоящий город в городе, маленькое независимое государство со своими, только местным понятными, законами. Среди строгой австрийской архитектуры здесь раскинулся шумный балканский базар. Украшенные вывесками лавочки, притулившиеся на нижних этажах зданий магазинчики, расстеленные прямо на тротуарах и мостовой тряпицы, на которых торговцы выкладывали нехитрый товар.
Казалось, здесь можно было купить абсолютно всё: от домашней ракии, сыров и мёда до антикварной фарфоровой посуды, вышедшей из моды одежды, сломанных игрушек и прочего барахла. Над всем этим буйством возвышался старый католический храм с острой башенкой, а по всему периметру площади на нас смотрели фасады множества старинных домов. Благодаря этому Великий Трг выглядел точь-в-точь как в городах центральной Европы. Наверное, особенно красиво все это смотрелось зимой, во время рождественской ярмарки.
Мы как раз прошли ряды магазинчиков и кафешек на Главной улице и сейчас глядели на церковь, стараясь держать все ценности поглубже в карманах.
— Это просто рай для воришек, — сказал я и двинулся между рядов, где фермеры торговали продуктами.
Мне в нос ударили ароматы острого сыра, свежеиспеченного хлеба, копченого мяса. Дородная торговка в белоснежном чепце зазывала всех попробовать луговой мед. Я целеустремленно брел, выискивая глазами Лалу, но даже меня проняла атмосфера этого места.
— Обычно здесь не так людно, — сказал Столыпин. — Сегодня суббота, традиционный рыночный день.