Впрочем, поездка завершилась быстро — всего через десять минут наш водитель затормозил перед массивными чугунными воротами.
— Госпиталь святой Маргариты, господа, — с сильным венгерским акцентом сказал он. — Я буду ждать вас здесь.
Госпиталь оказался старым трехэтажным зданием в классическим стиле. Мы быстро прошли по аллее и оказались у главного входа.
— Пойдем напролом, — сказал Столыпин.
Я не был против. Напролом — это хорошо. Сейчас было не до расшаркиваний.
Внутри мы тут же столкнулись нос к носу с дежурным старичком в форме охранника.
— Мы ищем привезенного сегодня русского подданного, — обратился к нему Андрей. — Никита Сидоров, доставлен из отеля «Дунав».
Дедок поправил очки, уставился на нас выцветшими слезящимися глазами и отложил сканворд.
— Кем приходитесь? Родственники?
— Ответственное лицо, — сказал Столыпин. — Он служит этому господину.
Старик развернул здоровенную тетрадь.
— Документы. Мы записываем все посещения.
К черту! Это затянется надолго, ибо дед, при всем моем уважении к возрасту и жизненному опыту, будет разглядывать наши паспорта и все переписывать до второго пришествия. Так что я просто шагнул к нему, перегнулся через разделявший нас турникет и дотронулся пальцем до его сморщенной руки.
— Просто впустите нас, — сказал я, надавливая на его ментальный план. — На обратном пути мы обязательно все заполним. Но сейчас нам нужно торопиться. Пожалуйста.
Я давил не сильно — того и гляди, старичка кондрашка хватит. Но этого хватило, чтобы он нажал на кнопку. Турникет открылся, и мы тут же скользнули через него.
— Где токсикология?
— Второй этаж направо.
— Спасибо!
Я почти побежал к лестнице. Столыпин не отставал.
— Но на обратном пути обязательно! — крикнул он нам вслед. — И халаты! Обувь!
Что ж, приятно видеть, что даже в другом мире и в другой стране все еще существуют места со столь родными и близкими мне порядками. Не хватало еще уборщицы, которая бы взревела: «Куда, б*, по помытому⁈» — и будет полное погружение в ностальгию.
— Не думали податься в менталисты, ваше сиятельство? — пропыхтел за моей спиной Андрей, пока мы поднимались по высокой каменной лестнице. — У вас великолепно получается. На вашем месте я бы задумался о получении второй специализации.
— Учту, спасибо.
Мы повернули направо — на дверях отделения тускло блестела медью большая табличка с названием отделения. Но, едва мы вошли, как наткнулись на сестринский пост.
— Кто? — строгая женщина средних лет в белоснежном халате и шапочке оторвалась от записей. — Куда?
Она говорила по-сербски, но Столыпин решил, что мое корявое блеянье здесь не поможет, так что разговор вел сам. Все объяснил — кто, куда, зачем. Строгая дама смерила нас оценивающим взглядом.