— На всякий случай прощай, князь Никола, — слабо улыбнулась она. — Было весело.
— Береги себя.
— И ты.
Она почти сразу скрылась за зарослями. Я хотел было проследить за ней, но не стал. Пусть идет с миром — насколько это возможно. К тому же с перекрестка в мою сторону уже как раз свернул серебристый седан представительского класса. На таких машинах в этом районе не ездят. Значит, за мной.
Автомобиль остановился возле меня, и водитель вышел. Смерив меня полным сомнений взглядом, он спросил:
— Николай Петрович?
Ну да, выглядел-то я прям как жених на выданье, ага. В домашних тапочках на босу ногу, рваной рубашке и грязных же брюках. Хорошо хоть, что одежда успела высохнуть. Но видок у меня был еще тот — сколько ни пытался хоть немного привести себя в порядок, особо лучше не стало.
— Он самый, — улыбнулся я.
Водитель обошел машину и открыл передо мной дверь заднего сидения. Готов поспорить, в этот момент он прикидывал стоимость химчистки салона после такого вот пассажира. Ничего, довезет быстро — получит чаевые. Потом, когда я восстановлю доступ к счетам.
— Прошу, ваше сиятельство, — он усадил меня и сам сел за руль. — Есть вода, если вы хотите пить.
Я достал из бокового кармана маленькую бутылочку «Милоша». Как вовремя.
* * *
— Господи, нашелся! Нашелся князь!
— Николай Петрович, родненький!
Вера почти что бросилась мне на шею, сопровождая сие действо причитаниями. Сцена «барин приехал» была разыграна как по нотам, спасибо Столыпину. Атташе вообще отлично сориентировался — с одного звонка. Поэтому вся моя свита вполне правдоподобно изобразила величайшее счастье от воссоединения. Только вот Вера немного переигрывала, ну да ладно.
Наблюдавшая за этой сценой помощница посла госпожа Петрова поманила к себе пальчиком Столыпина. От меня не укрылся обмен многозначительными взглядами: жаркий со стороны Петровой и сдержанный от Андрея.
Мог бы и ответить для вежливости, ибо Глафира Романовна Петрова была барышней эффектной и выдающейся во всех отношениях. Особенно выдавался бюст госпожи Петровой — пуговицы блузки едва сдерживали напор этой красоты. Такое прятать под всеми пуговицами — сущее преступление. Но дресс-код есть дресс-код.
— Прошу прощения, ваше сиятельство, — обворожительно улыбнулась Глафира Романовна и поправила уложенный набок золотистый локон. — Нам с вашим помощником нужно обсудить кое-какие бюрократические вопросы.
Бюрократические, как же. Да она была готова сожрать Столыпина. А что, он мужик видный. Стать воинская, рожа геройская, характер нордический.
Они отошли в сторону, и я услышал лишь обрывки их разговора.