Ланге молча кивнул и тоже пополнил банк.
— Обмен, джентльмены, — объявил распорядитель. — Сбрасывайте карты.
Я решил пожертвовать двумя — шестеркой бубен и двойкой треф. Валета червей пока оставил. Зоран сбросил три карты, хотя первый инициировал подъем ставки. Что, хорошую пару собрал? Но у меня была лучше. Или блефовал?
Итальянец отдал две карты, а Ланге — одну.
— Прошу прощения, господин Гандольфини, — я обратился к итальянцу, гладившему по руке мою Таню. — Я так понял, что вы являетесь гостем господина Паличича? Впервые в Белграде, как и я?
Итальянец рассмеялся.
— Что вы, ваше сиятельство, я довольно часто здесь бываю. Однако Зоран неизменно оказывает мне гостеприимство. Вот и сейчас мы здесь, поскольку он знает, как я люблю хорошую игру.
— Что ж, в таком случае мне повезло, — улыбнулся я. — Всегда приятно сыграть с опытными мастерами.
— Ну, мастером я бы себя не назвал, ваше сиятельство.
Дилер тем временем обменял наши карты. Я уставился на две новые, что мне достались.
Опачки! Туз бубен! Трио из тузов — вот это уже настоящее везение. И тройка бубен. Ну ладно, это уже дает мне неплохие шансы. Фигура не самая сильная, и все же трио из тузов давало шансы взять банк. Правда, что-то мне подсказывало, что у остальных игроков ситуация тоже была не самая скверная.
— Поднимаю, — Зоран добавил в банк еще три золотые фишки. Да что ж он творил! Денег куры не клюют? Или пытался запугать всех остальных?
— Ну вы даете, господин Паличич, — усмехнулся я и тоже добавил три фишки. — Играете с размахом.
— Он всегда так играет, — отозвался итальянец. — Любит поднимать ставки. Во всем.
Он что-то шепнул на ухо Тане, и та тихо засмеялась.
Ланге снова молча добавил три фишки к банку. Теперь в центре круглого стола оказалась целая россыпь сверкающего богатства. Я с удивлением для себя отметил, что начал понимать любителей покера. Интересная игра. И рискованная. Могла помочь многое узнать о людях, что сидели передо мной.
Вот Зоран, судя по всему, был человеком жестким и агрессивным. Любил получать все и сразу. Шел напролом. Не гнушался запугивания — высокие ставки были элементом того же запугивания, просто направленного на деньги.
Гандольфини старался играть сбалансированно. Сам не предлагал повышение ставок, но поддерживал. Позволял себе идти на риск, но не жил им. Анализировал, но играл и для получения удовольствия.
Ланге был молчуном и аналитиком. Наверняка сейчас пытался рассчитать, что было в руках у каждого игрока. Тихий, с маской нейтралитета на лице, без лишних движений — он выжидал момента, чтобы ударить. Можно было принять это за скромность или даже трусость, но я все же думал, что он просто выжидал.