— В одиннадцать. Немного рановато, но в целом это в пределах нормы. Обычно Благодать пробуждается в отрочестве, когда тело начинает понемногу взрослеть. Наши специалисты считают, что идеальный возраст — четырнадцать лет. Но в среднем разброс от десяти до шестнадцати. Крайне редко сила может вспыхнуть после восемнадцати.
Александр кивнул.
— Да, именно поэтому вас обучабт в Аудиториумах. Подумать только, особые высшие учебные заведения для одаренных силой. В каком Аудиториуме вы учились. Князь Николай?
— В Петропольском.
— В лучшем… Ну конечно. Хотя, говорят, в последнее время Константинопольский Аудиториум становится все престижнее. Я бы многое отдал просто за то, чтобы там побывать, не то что учиться…
Я удивленно взглянул на принца. Такая откровенность, признаюсь, меня слегка шокировала.
— Вы хотите обладать Осколком?
— Не поймите меня неправильно, ваше сиятельство. Мне интересна сама Благодать, сама эта непостижимая сила, что рождается от Осколка и способна нести не только гибель, но и созидание. Насколько я знаю, даже в Российской империи не так далеко продвинулись с изучением природы этой силы.
Я кивнул.
— Увы, это так. Ничего подобного мир прежде не видел. И мы пока что лишь учимся использовать эту силу на благо человечества.
— Вот эта тайна меня и захватывает, князь Николай, — тихо отозвался принц, глядя на огонь. — Я бы очень хотел ее разгадать.
Матфей тихо усмехнулся.
— Опять не о том думаешь, Алекс. Судьба уготовила тебе другой путь, и пора бы с этим примириться. У тебя не будет Осколка, но ты должен надеть корону. И править.
— Знаю. Но может же у меня быть невинное занятие для души?
Судя по всему, спорили они не в первый раз. Было занимательно наблюдать за взаимодействием этих двоих. Совсем юный кронпринц не отличался крепким телосложением. Худощавый, в скромном костюме подчеркнуто неприметных цветов. Бледный, даже немного болезненный, но он нес в себе какую-то тихую благостную энергию. Обладай он Осколком, возможно, из него вышел бы хороший лекарь. Или ученый.
Рядом с ним Матфей смотрелся еще огромнее, еще румянее, еще контрастнее. Казалось, у этих двух людей вообще не могло быть ничего общего. Но гуляка и весельчак Ненадович очень трогательно заботился о младшем друге. Насколько мог и понимал его.
А еще мне показалось, что именно во мне кронпринц углядел возможность хоть немного отвлечься от рутины наследника. Ведь я был частью того мира, что так его манил. Я мог рассказать и показать больше, чем писали в книгах.
А еще я мог этим воспользоваться, но… Почему-то мне не хотелось так внаглую использовать этого юного мечтателя. Сначала дам ему то, что он хочет. А там посмотрим.