Я закрыл папку и с тоской уставился на пустой стаканчик.
— Сделать вам еще? — предложил Андрей.
— Да я и сам могу. Чай, не инвалид. Где здесь можно добыть кипяток?
— В чайнике, вы не поверите, — усмехнулся атташе, пересек комнату и нажал кнопку на древнем аппарате. — Вот здесь.
Я как раз нашел пакетик растворимого кофе, когда в дверь постучали.
— Простите, господа, — в проем высунулся орлиный нос уже знакомого мне бойца, владевшего русским языком. — Вук просит вас обоих спуститься в гаражу.
Вода закипела, и я щедро плеснул ее себе в стаканчик.
— Что ж, это я вовремя заварил. Видать, кое-кто готов общаться. Идем?
Кажется, прежде это здание было каким-то заводским цехом. Мы вышли из «офисной» части здания и прошли по узкой галерее над огромным залом, где уже многие годы пылились навеки остановленные машины. Теперь было трудно предположить, что здесь производили. И лившийся из огромных окон яркий свет только усугублял картину.
— Сюда, господа, — показал боец. — По лестнице до конца. Там вход в гаражу.
Я кивнул ему в знак благодарности, и мы принялись спускаться по скрипучим металлическим ступенькам. Порой мне казалось, что они не выдержат, но все обошлось. В зале дежурили несколько парней Вука, и еще один встретил нас возле гаража. Он узнал нас и открыл дверь.
Ливен выглядел хреново. До того обессиленным, что я принял нелегкое решение.
— Здравствуйте, Иван Романович, — я кивнул ему как старому знакомому и, обменявшись взглядами с Вуком, направился сразу к менталисту. — Сделал вам кофе. Он не отравлен, если не считать сахар ядом.
Ливен удивленно приподнял брови.
— Значит, вы хороший полицейский?
— Я хороший князь, который дорожит своим словом и не забывает о тех, кто ему помог, — отрезал я. — Берите кофе, Иван. Нам предстоит долгий разговор.
Я взял один из стульев и уселся напротив Ливена. Вук и Столыпин о чем-то шептались. Оглядевшись, я увидел спящего венгерского бойца — видимо, его совсем сморило после ментальной работы.
— Дурачком не станет? — спросил я, кивнув на венгра.
Ливен сделал пару глотков кофе, и его лицо немного расслабилось.
— Он и до этого был не особо интеллектуальным. Но жить и функционировать будет.
— Итак, зачем вы хотели поговорить со мной?
— С вами обоими, ваше сиятельство, — менталист взглянул поверх моей головы на атташе. — Я знаю, кем служит господин Столыпин. И хочу, чтобы он участвовал в нашей беседе как официальное государственное лицо.
— Значит, вопрос официальный.
— Разумеется. Потому что я буду требовать убежища для своей сестры. А она, стараниями моей матери, является подданной Франции. Мне нужно, чтобы со стороны имперской канцелярии все было оформлено в кратчайшие сроки.