Подобный ход мыслей ужаснул Никки. Какой надо быть эгоисткой, чтобы в столь тяжелый момент думать исключительно о себе! Даже если такое случится, она не сможет оставить родных. Не сейчас. Не тогда, когда погиб отец. Внезапно на нее обрушилась волна печали, более мощная, чем те морские волны на тайном пляже. Она тяжело вздохнула, и Хелен удивленно обернулась, ибо вздох этот был скорее похож на стон; за ним последовали рыдания – бесконтрольные рыдания, вырывавшиеся из самой глубины души. Они выворачивали Никки наизнанку, лишая возможности владеть своим телом, и она, обмякнув, непременно рухнула бы на колени, если бы ее не подхватила Хелен.
Никки вдохнула аромат маминых духов «Youth Dew», запах «Персила» и отцовского одеколона, сохранившегося на мамином джемпере после прощального объятия мужа, ибо они, ее родители, постоянно обнимались. Никки судорожно пыталась вспомнить, когда она сама в последний раз обнимала отца. Может, это было вчера утром, когда она уходила из офиса? Но она тогда пребывала в предвкушении встречи с Риком и думала лишь о том, как прильнет к его стройному загорелому телу. Паника впилась в нее острыми когтями. Она попыталась вспомнить последний разговор с отцом и не смогла. Может, разговор состоялся тогда, когда она принесла отцу кофе в его любимой кружке с надписью «Доктор Кто» и отец поинтересовался, когда поступит новая партия стремянок. Она обещала уточнить, а потом напрочь забыла. Неужели это и был их последний разговор?
Ей больше не суждено увидеть отца.
И тут раздался громкий звонок в дверь. Джесс вскочила с места и, прежде чем ее успели остановить, помчалась в прихожую, словно ожидая увидеть на пороге Рика. Но, конечно, это были пустые надежды. Одна из спасательных шлюпок обнаружила и тело Рика. И теперь его доставили на берег.
Никки зарылась лицом в висевшие на крючках в прихожей пальто в напрасной попытке заглушить крик, а Хелен бросилась к старшей дочери. Никки не знала, как пережить этот двойной удар. Как скрыть свою затаенную боль. Удастся ли замаскировать ее скорбью по отцу? При мысли о том, что она натворила и что еще предстоит пережить, она задрожала от страха. «И поделом тебе! Ты заслужила весь этот ад», – сказала она себе.
Хотя остальные такого кошмара явно не заслужили. Ни мама, ни Грэм, ни Джесс, которую также постигла двойная утрата: она потеряла и отца, и мужа. Было ли это частью ее, Никки, наказания? Ведь она едва не стала паршивой овцой в семье. Может, именно так и работает возмездие?
Жизнь превратилась в серый туман отчаяния и горя без видимых просветов. Самым страшным был момент пробуждения по утрам, когда оживали воспоминания о случившейся трагедии и сердце болезненно сжималось. Никки начинала день с того, что приносила маме чай в постель, а потом ложилась рядом, свернувшись калачиком на свободном месте, где раньше спал отец.