Никки преклонялась перед матерью. Хелен, выпив чая, сразу вставала, принимала душ, одевалась, делала макияж и отправлялась в город, чтобы узнать, кому следует оказать помощь и поддержку. И так изо дня в день. Семеро мужчин ушли из жизни, но еще больше людей оказалось затронуто этой трагедией: в Спидвелле практически не было никого, кто не потерял бы родственника или друга. Горожане отдавали погибшим дань памяти: на набережной высились горы цветов, лежали проникновенные послания, а на счет спасательной станции непрерывно поступали пожертвования. Чеки, пятифунтовые банкноты и почтовые переводы. Комитет не успевал обрабатывать поток денежных средств.
И везде сновали вездесущие журналисты, жадные до историй личных потерь и информации о том, какое влияние ужасное несчастье оказало на местное маленькое сообщество. Вся нация прониклась этим горем. При содействии президиума комитета по сбору средств для спасательной станции, начальника полиции и редактора местной газеты Хелен собрала пресс-конференцию.
– Каждый, кто погиб той ночью, является героем. Они все как один проявили непомерное мужество – и те, кто спасал, и те, кого спасали. Они погибли все вместе, и мы в Спидвелле будем вспоминать всех вместе. Однако пришло время оставить нас наедине со своим горем, чтобы мы могли начать новую жизнь уже без дорогих нашему сердцу людей. Мы есть друг у друга, и теперь нам необходимо личное пространство. Мы хотим залечить раны, не чувствуя на себе взгляды всей нации. Мы высоко ценим послания со словами поддержки и ту доброту, которую нам продемонстрировали, однако нам нужно немного времени для спокойного осмысления. И я надеюсь на уважительное отношение к нашим желаниям.
Затем она зачитала имена погибших мужчин. Ее голос остался твердым даже тогда, когда она произнесла имя мужа.
Она стояла перед собравшимися в зале – жужжали камеры, глаза слепили вспышки фотоаппаратов, покачивались микрофоны – и говорила от имени всего города. В тот вечер Хелен показывали по всем новостным каналам, а на следующий день о ней писали в передовицах всех газет.
Никки очень гордилась своей матерью и очень переживала за сестру. Джесс постоянно плакала, буквально до рвотных спазмов. Ее кожа стала землистого цвета, волосы – жирными. До родов оставалось меньше месяца, и ей запретили принимать снотворное. А вот Никки пришлось попросить врача выписать ей таблетки, так как ночью ее мучила бессонница или ночные кошмары, и она уже сама не знала, что было хуже, а что лучше.
Похороны отца едва не разбили Никки сердце. Ее брат захотел нести гроб вместе с двумя братьями Уильяма и оставшимися членами команды спасателей. Грэм выглядел весьма представительно и торжественно в новом костюме, купленном в магазине мужской одежды «Медлар бразерс» на главной улице города. После похорон все отправились на поминки в «Нептун», где подавали сэндвичи с яйцом, сконы и любимый Уильямом чайный хлеб, щедро намазанный маслом. За несколько дней до похорон Хелен лихорадочно занималась выпечкой, перемешивая в мисках яркую глазированную вишню со смородиной, изюмом и кишмишем.