А, не важно, кто чего хочет. Всего-то и надо остаться с ним за закрытой дверью и как-нибудь протянуть три часа.

Мы натянуто молчали минут десять, спускаясь вниз по наклонным галереям. В одной из них Лешуконский открыл неприметную дверь и вошел, я проследовала за ним и замерла у порога. Это было что угодно, но только не спальня. Скорее библиотека… или хранилище. Казалось, что ряды стеллажей, подсвеченные голубоватым мерцанием льда, тянулись в бесконечность. На полках стояли книги и сундучки, лежали какие-то удивительные вещи россыпью…

Я поежилась — здесь, в отличие от других помещений, было по-настоящему холодно. А потом увидела такое, от чего мигом позабыла и про холод, и про готовящийся штурм замка, и про предстоящее мужеубийство.

Один из стеллажей, уходящих в мерцающий полумрак, был уставлен скучного вида холщовыми мешками, на каждом — сургучная печать Банка Государства Российского. Я видела такие совсем недавно, когда мы с Рейкой забирали из банка деньги. В них хранились золотые слитки, которые мы на месте обменяли на деньги. Наследство владетельницы Пинеги составляло два с половиной таких мешочка — этого с лихвой хватило, чтоб вооружить армию урук-хай. А здесь дюжины мешочков… нет,сотни! И это только то, что я вижу сейчас!

Это дороги и энергия, школы и больницы, жилье и транспорт, заводы и предприятия, восстановление заброшенного и строительство нового — расцвет Архангельской губернии! И все это богатство просто… лежит здесь мертвым грузом. Ждет, когда им распорядится владетель… ну или владетельница.

Кажется, Лешуконская свадьбы была не такой уж плохой идеей в конечном итоге. А я-то не верила мужчинам, которые обожают жаловаться на женскую меркантильность!

— Мы здесь ненадолго, — сказал Игорь, не удостоив свои сокровища даже беглого взгляда. — Ты достойно держалась на свадьбе и заслужила поощрение. Я решил преподнести тебе дар. Выберешь сама.

Я нечеловеческим усилием оторвала взгляд от мешков с золотом и посмотрела на Игоря, который снял с полки один из богато украшенных ларцов

Это что, он меня дрессирует, как животное? Однако украшения, которые он доставал из ларца и выкладывал на массивный дубовый стол, и впрямь были хороши! На что я не разбиралась в побрякушках, но эти работы впечатлили даже меня. Что выбрать — ожерелье из черного жемчуга с застежкой в виде волчьего клыка? Диадему из платины и голубоватых бриллиантов, сплетенную столь искусно, словно кружево? Браслет черненого серебра с боевой сценой, где у всадника вместо лица череп?

Так, стоп-стоп-стоп. Ничего не надо выбирать!