Что, отдал все-таки старикан Богу душу?
'…пришел в полное сознание. Состояние Государя оценивается врачами как стабильное, он идет на поправку и уже приступил к исполнению отдельных обязанностей. В ближайшее время будет созвано экстренное заседание Священного Синода и Государственного Совета. Все ранее принятые Триумвиратом решения остаются в силе до особого указа Государя".
Прикрываю глаза. Значит, все-таки старый чудак… Иоанн Иоаннович.
Мне крышка.
Эпилог В котором все сестры получают по серьгам
— Так, значит, «старый чудак бросил тех, кто уповал на его защиту, на произвол судьбы»! — кипятился Иоанн Иоаннович, выдернув из моей памяти мои же мысли. — Какого дьявола «старый»? Много ты понимаешь в мужчинах, сикозявка! Я… в расцвете зрелости, а вовсе не «старый»!
«Значит, по остальным пунктам возражений не будет, да?» — громко подумала я.
Суд у государя-менталиста — это аттракцион не для слабонервных. Скрывать что-либо бесполезно, для него все твои мысли, намерения и страхи — как открытая книга. Есть в этом, на самом деле, что-то освобождающее. Можно не юлить, не притворяться и не врать. Хотя когда в твоей башке копаются — это неприятно. Не больно, но… Словно кто-то залез в тот самый ящик, куда ты засовываешь не глядя всякую хрень: одолженные вещи, которые не успел вовремя вернуть хозяевам, дорогие, но бесполезные подарки, безнадежно испорченные шмотки, обрывки дневников и писем… Я, конечно, знала, что положить наверху этого ящика — но сработает ли это?
А, ладно! Двум смертям не бывать, а одной… ну я знала, на что шла.
— Что там на тебе, мужеубийство? — раздраженно спросил Государь и принялся просматривать мои воспоминания о браке, благо их накопилось всего ничего. — Не дело — устои подрывать, жена должна быть послушной… хотя, конечно, это смотря чья жена. Чему там тебя муженек учил? «Грозные стремятся уничтожить всех, кто хоть немного возвышается над толпой… кто достаточно силен, чтобы однажды бросить им вызов»! Я не понял, это он о себе, что ли? Нет, ну каков неуловимый Йося! Тайно управлял Государством, не привлекая внимания опричнины! Засел в своей мерзлоте и оттуда поносил Государя жене на ушко! Ладно, ты правильно сделала, что этого козла в сырой земле упокоила. За то тебе моего осуждения не будет. А с Мезенью что? Зачем ты там резню устроила?
Этот зал Государевых палат назывался малым судным покоем. Дела магнатов тут решались без толпы юристов и любопытствующих, почти по-семейному, здесь сидели всего несколько подьячих за столами возле стены. Судебную коллегию составляли два царевича: слева от отца Василий, справа — Дмитрий. Дмитрий смотрел перед собой с выражением усталого раздражения на сурово-мужественном, хоть и несколько отекшем лице. Изящно причесанный Василий внимательно изучал свой маникюр. Честно говоря, оба царевича, несмотря на высокий статус и почтенный возраст, выглядели наказанными мальчиками. Наверняка у них нашлась бы куча занятий поинтереснее, чем разбирать дрязги провинциальных магнатов…