— Не буду, — пообещала я.
Допила чай, поднялась:
— Заеду на неделе, посмотрю, что у вас с комбинатом. И документы подготовь на поставки.
— Сделаю.
Леха вышел меня проводить. Усевшись на «Рысь», я оглянулась. Леха стоял на крыльце, засунув руки в карманы.
— Эх, покататься бы, как в старые добрые времена, — сказал он.
Хорошая у Лехи улыбка, открытая, чуть застенчивая.
Я зевнула:
— Извиняй, мне не до покатушек теперь…
— Да ничего, я ж понимаю. Может быть, в другой раз?
— Ага. Как-нибудь в другой раз.
Глава 19 Выясняется, что черные нейроинженеры бывают
Я сидела в бывшем кабинете Мезенцева, за его массивным дубовым столом, и старательно таращилась в тетрадь мастера Олави. На полях темнели глубокие вмятины от ногтей. Я выполняла упражнение по блокировке нейронных связей, отвечающих за пристрастие к спиртному. Схема нервной системы плясала перед глазами, эфирные каналы сплелись в узел, который я не могла распутать уже в двадцатый раз. Лезли в рот выбившиеся из хвоста волосы, но заправить их за уши было несподручно — пальцы я держала сплетенными в фигуру, помогающую следить за схемой. Но задача по перестройке нейронных связей все равно упорно ускользала от осознания.
Сконцентрироваться было трудно, потому что, честно говоря, в этих занятиях давно уже не было ни малейшего смысла. Я же теперь владетельница, а значит, не светили мне университет, студенческие тусовки, путешествия, свобода — а в будущем карьера нейроинженера. Завтра я сдохну или через восемьдесят лет — произойдет это здесь, на Севере. А дел, как водится, по горло. Умно было бы перестать часами таращиться в изрядно уже потрепанную тетрадку.
Но это последняя моя связь с папой, с домом, с той Гайкой, которой я была до всей этой кровавой заварухи. Хотя это Рейка ездила в Пинегу уже дважды, и сейчас снова туда отправилась, а я так и не выбралась домой — отмазывалась, что надо все время торчать в Мезени на случай каких-нибудь проблем на добыче ртути, но на самом деле мне просто не хватало яиц. Тела отца сестра не нашла — значит, мы его уже не похороним. В нашем доме порядок, там все закрыто и законсервировано. В спешно восстанавливаемые мастерские я приезжала уже трижды, а навещать родной дом никаких причин у меня не было. Разве что для того, чтобы разреветься — а распускать сопли я сейчас не могла себе позволить.
Быть может, не смогу никогда.
Возьми себя в руки, дочь владетеля!
Я снова сосредоточилась на упражнении. Злость на себя сработала как мотиватор — в этот раз мне удалось вникнуть в хитросплетение эфирных и нервных волокон, осознать схему как единое целое, прочувствовать мощь воздействия на пациента. Главное, сама операция занимает от силы минут десять, но за ними стоят долгие месяцы разработки схемы. А потом р-раз — и человек освобождается от пагубного пристрастия, получает шанс начать жизнь заново! Морготова срань, как же жаль, что мои пациенты так и останутся всего лишь иллюстрациями из анатомического атласа…