— Я понимаю. Гайка, я же не дура, я понимаю все.
Рейка встала и принялась собирать грязные тарелки.
«А ты спросила сестру, хочет ли она мстить?», говорил Гольдфаген. На самом деле нет, я не спрашивала. Предлагала ей быть в этом со мной — или уехать.
— Рейка, постой. А ты, ты сама… чего ты хотела бы?
— В смысле — чего я бы хотела? — Она замерла с тарелками в руках, удивленно глядя на меня.
— Ну, как бы ты действовала в этой ситуации, если бы сама принимала решения?
— Не знаю. — Рейка опустила глаза. — Я же не ты, я не принимала никогда никаких… решений. — Она помолчала, потом подняла голову: — Для меня главное — семья, понимаешь? И теперь ты — вся семья, которая у меня есть. Я хочу… быть рядом, быть нужной, прикрывать тебе спину.
— Я верну тебе Пинегу. — Я сжала пальцы сестры. — И Мезень тоже будет твоя. Может, тебе и не нужна Мезень, но у нас нет вариантов, кроме как перебить всех ее владетелей, а это автоматически означает захват владения.
— А как ты думаешь, Гайка, о чем отец говорил перед тем, как… — Рейка передернула плечами, — перед тем, как они пришли? Он еще сказал, «на это почти нет времени», но собирался что-то нам сообщить.
— Кто знает… Может, в бумагах его что-то осталось. Но пока мы Мезенцевых не перебьем, не доберемся до тех бумаг. Ладно, давай-ка спать, вдруг завтра будут новости…
— Надо сперва посуду помыть.
— Давай побросаю в кухонную систему. — Я потянулась, собираясь встать.
— Здесь нет кухонной системы. Посуду моют вручную, под потоком воды из крана, с помощью губки и моющего средства.
— Ах Моргот, земщина, каменный век… Сиди, я помою все. Две бригады боевых магов перебила — и с мытьем посуды управлюсь как-нибудь.
Глава 9 Я отдаю родную сестру на растерзание черным урукам
«Рысь» еще не успела остыть, а уруки уже поперли из леса. Земля подрагивала от топота тяжеленных ног. Потом долетели гортанные голоса, перекрывающие друг друга:
— Братва, гля, кто приехамши!
— Гайка! Это же наша Гайка! Дарова, ублюдок!
— А я тте говорил, явилась — не запылилась! А ты вопил — пропала Пинега, грохнули Гайку! Да наша боевая сопля сама кого хошь грохнет! Съел, ублюдок?
Ублюдок — это у урук-хай может быть и дружеским обращением, почти ласковым.
— А что это с Гайкой за дамочка? Эй, как тебя, чего жмешься?
Рейка благоразумно осталась на заднем сидении «Рыси», таращась на толпу орков с выражением вежливого ужаса. Я тоже не успела даже слезть с мотоцикла — меня сграбастали, сдернули с сиденья и потащили в толпу. Куча здоровенных рук хлопала по плечам, трепала по голове, вдавливала в пластины доспехов, тискала так, что ребра хрустели. Почти перевернули вверх тормашками, а кто-то от избытка чувств смачно лизнул мое ухо. Я старалась не отставать, щедро раздавая тумаки направо и налево — урукам они все равно что поцелуйчики в щечку.