Так, хватит кошмарить себя тем, на что я никак не могу повлиять! Надо заняться вещами, которые от меня зависят.
Я коротко тряхнула головой и сказала Рейке:
— Уже поздно, идем спать. Завтра продолжишь искать все, что есть по мезенской ртути. А я съезжу в Арх, в Северный приказ. Заявлю о смерти отца и о вступлении в права наследования. Мочить врагов — это, конечно, мило и приятно, но, как выясняется, одним только укладыванием трупов в штабеля все наши проблемы не решаются. Пора официально становиться владетельницей. Для начала — Пинеги. И знаешь что… собери здесь окрестных владетелей. Будем вместе решать, как выжить в эти смутные времена самим — и как удержать на плаву всю губернию.
Глава 16 Меня порицают за мезенскую резню, но пуще того — за возраст
Поминая Моргота, я отсоединила от «Рыси» зарядный провод. Уже третья электростанция не работает! Есть, конечно, эфирные накопители, но я привыкла беречь их на крайний случай, а в цивилизации заряжать аккумуляторы на станциях. А сейчас я не где-нибудь под Малой Залупкой, а в центре Архангельска!
В Северном приказе все прошло гладко, даже скучно: мою личность идентифицировали по эфирному слепку, зафиксировали вступление во владение Пинегой, а заодно и инициацию второго порядка. Чиновники центрального ведомства держались так, словно ничего особенного не происходило. Государь строго смотрел с непременного парадного портрета в каждом кабинете. Все выглядело и работало так, будто он никуда и не пропадал.
А вот сам город за месяц, когда я шарахалась по кустам с уруками, изменился разительно. Сразу бросился в глаза валяющийся повсюду мусор, даже воды Двины были покрыты пакетами. Вонь из переполненных мусорных баков заполнила центральные улицы, хотя погода держалась прохладная. Большая часть магазинов стояла закрытой: одни витрины заколочены, другие разбиты. Прямо на улицах спали люди, кутаясь в грязные тряпки — кажется, многие из них приехали в Арх в поисках работы.
На площади Ивана Четвертого вокруг непременного памятника собралась толпа — странно тихая. Я остановила «Рысь» и спешилась, чтобы присмотреться. Здесь не было никаких транспарантов с требованиями — только портреты Государя: не того, древнего — нынешнего. Многие держали восковые свечи, ладонями прикрывая пламя от ветра. Некоторые плакали — и не только женщины. Кто-то стоял на коленях, а кто-то простирался ниц.
— Государь мертв! — возвысился над толпой надрывный голос. — Бог покарал нас за грехи и прибрал к себе Государя!
Завыли женщины, заорали мужчины, толпа пришла в ажитацию. Я растерянно мотнула головой. Да что с ними такое, они что, дружно посходили с ума? Вообще… все знали, что Государь — менталист, но в какой мере он постоянно в фоновом режиме воздействовал на население, этого, ясный пень, никто никогда не обсуждал. Маги к этому воздействию в некоторой степени были устойчивы, оттого нам и приходилось следить за мыслями. А цивильные… они, возможно, с уходом Государя лишились того, что поддерживало их всю жизнь, хоть они этого и не осознавали. Дворяне по всей стране пустились во все тяжкие — кот из дома, мыши в пляс. А простые люди могли переносить отсутствие Государя иначе. Чего нам ожидать — массовой истерии, эпидемии депрессии, вспышек безумия? Город уже выглядел как декорация для дрянных авалонских фильмов про постапокалипсис.