Давно это было, никто уже и не помнит, когда. У одного владетеля была дочь — редкостная красавица, но дерзкая и своенравная. Множество юношей из славных семей к ней сватались, но все получали отказ, да еще и обидный. И когда прислал сватов сам Лешуконский, девица ответила: «Не желаю вкушать ледяной хлеб — ни единой крошки».

(Всегда подозревала, что это как бы такой эвфемизм, имеется в виду не хлеб и вообще не еда, а другой физиологический процесс; наши предки особым жеманством не отличались.)

Владетели Лешуконья редко покидали свой замок среди вечных льдов, это всегда было и будет так. Однако за той, кого избрал в невесты, Лешуконский явился сам. Один — Лешуконским не нужно войско. Дом, полный челяди, дружинников и домочадцев, в один миг посреди лета замерз, словно угодил в сердце ледяной пустыни. Обитатели его погрузились в сон, от которого не проснулись. Девицу же Лешуконский забрал.

В скором времени владетели Севера получили приглашения на свадьбу, и уклониться не посмел никто. Дом Лешуконского был высечен из чистого льда, и столы в нем ломились от яств. Тут было все: и диковинные плоды с далекого юга, и твари со дна океана, которых никто не видел ни до, ни после этого дня. И на каждом столе стояло по ледяному хлебу.

Невеста вышла к гостям в платье, расшитом серебром и драгоценным жемчугом. От цветущей красавицы остались лишь кости, обтянутые кожей, от истощения она едва держалась на ногах, но заняла место рядом с женихом, не поднимая взгляда. Юноши, которые больше жизни хотели сделать эту девицу своей, смотрели, как она умирает от голода у них на глазах.

— Моя суженая сказала, что не желает вкушать ледяной хлеб, — объявил Лешуконский. — Что ж, в моем доме никого ни к чему не принуждают. И любой из вас свободен накормить невесту. Но знайте, кто подаст ей хоть один кусок, тот пойдет против моей воли. Как знать, не навещу ли я тогда и его дом…

И владетели пировали перед невестой, умирающей от голода, и никто не решился дать ей хоть крошку хлеба.

На другой день девица умерла, а владение ее семьи сделалось частью Лешуконья — как многие до и после того.

Я коротко тряхнула головой. Не хотела же вспоминать эту древнюю жуть! Не помню, кстати, чтобы эту легенду мне кто-то рассказывал или вообще повторял вслух. Ее просто… все знают, хотя никто и не любит вспоминать. Вот Мезенские пироги — это просто мрачная северная шутка, ее склоняли на все лады, но подразумевалось, что на самом деле ничего такого не было, ну или было очень давно, в легендарные времена или вроде того. А Лешуконье… про него толком никто ничего не знал. В этом краю на сотни верст только мертвые камни и вечная мерзлота. Живут там в основном сектанты и психопаты, сбежавшие подальше от ока Государя. Промышленности там нет, леса стоят нетронутые, реки кишат рыбой, даже сталкеры в аномалии не ходят… или ходят, но сбывают хабар в обход всех известных мне каналов. По слухам, многие поселения Лешуконья не нанесены ни на какие карты. Быть может, даже в эпоху смартфонов и космических полетов там до сих пор играют черные свадьбы.