Агрессия.

Он ну вот совершенно не собирался думать. Он собирался бить. Я почувствовал этот импульс — довольно горячую волну, идущую от его плеча к кулаку — буквально за долю секунды до того, как его мышцы начали сокращаться.

Его рука резко метнулась, чтобы схватить меня за грудки.

— Ты чё, сука сучья, пугать меня удумал, а⁈

Благодаря тому, что я почувствовал это намерение раньше, чем он вообще начал движение, я вполне успел. Не увернуться — он был слишком медленным для этого. Я просто сделал небольшой полшага назад и чуть в сторону. Его заграбастая пятерня хватанула пустой воздух в сантиметре от моей куртки.

Виталик провалился в инерцию, потерял равновесие на скользком льду и довольно нелепо взмахнул руками, чтобы только не упасть.

Я стоял и преспокойно смотрел на него сверху вниз. Без какого-либо страха.

— Руки, Виталий, — холодно и очень тихо произнёс я. — Статья 6.1.1 КоАП РФ. Побои. Лишение лицензии гарантировано. Камера пишет. Улыбнись, не грусти.

Он застыл. Тяжело дышал, постепенно сжимая и разжимая кулаки. От него несло яростью — той самой тёмной, плотной яростью быдлана (что напомнило мне некоторых привокзальных и приаэропортовых таксюг; я глядел несколько раз видосы на YouTube, чисто чтобы поржать над ущербными маргиналами — ублюдками, которые, чувствуя безнаказанность, нападают на незадачливых частников, у которых в салоне находятся пассажиры), — но этот жар в конченом итоге наткнулся на ледяную стену рационального страха. Мой удар по лицензии — его единственному источнику дохода и в то же время источнику какого-никакого статуса (что особенно важно для подобных никчемышей) — попал жёсточайше в цель.

— Ты… ты зря так, Петров, — прохрипел он, но в голосе не было совершенно никакой стали. Только довольно тонкая нотка обиды загнанного человека, какая-то… поносная жижа.,. — Ходи и оглядывайся теперь.

— Мы договорились? — спросил я, незаметно игнорируя угрозу. — Я не шлю штрафы, ты не трогаешь машину. Пакт о ненападении.

— И всё, что ль? — медленно и тяжело выдохнул он.

— В настоящее время — да. Всё по сути и по красоте.

Я не стал дожидаться окончательного ответа. Лучшая точка в любых переговорах — это спина уходящего победителя.

Я развернулся и пошёл к подъезду. Спиной я очень отчётливо чувствовал его взгляд — увесистый, сверлящий и ненавидящий. Но он не двинулся с места.

Адреналин наконец постепенно догнал меня. Руки мелко и незаметно дрожали в карманах, серд це колотилось где-то в горле. Тело было в тремористой панике, но разум довольно отчётливо ликовал.

Я зашёл в подъезд, прислонился спиной к прохладной тёмной стене и медленно выдохнул.