Не просто выжить. Не просто обеспечить себя едой на каждый день.

Это в настоящее время стало личным. Этот жирный боров в дорогом и явно неуместном костюме не просто сжёг гараж. Он убил Лёху, простого работягу; оставил ребёнка без отца и бабу без мужика. И он же превратил жизнь Гены в самый настоящий ад.

А я не приемлю, когда портят мои активы. Даже если этот актив — арендованное тело таксиста-неудачника.

В бизнесе есть довольно простое правило: если тебя ударили, и ты не ответил, тебя будут бить всегда. Это так.

Я медленно встал и подошел к окну. Там, за серыми панельными коробками, где-то жил в своём большом особняке депутат Дроздов. Жил спокойно и уверенно, полностью убеждённый, что он — король этой горы.

— Спи, Олежка, — усмехнулся я тихо. — Пока спи.

Кнопка «Перевести» на небольшом экране смартфона всегда казалась мне самой честной кнопкой в мире, как бы абсурдно это ни звучало.,. В ней не было никакого лицемерия. Ты либо нажал, и цифры улетели, либо не нажал. Третьего варианта не дано.

Я сидел на кухне, тупо гипнотизируя экран.

Пятнадцатое число. День «Ч» в календаре Геннадия Петрова.

Я тщательно пролистал истоирю операций в приложении банка. Скроллил вниз, месяц за месяцем. Октябрь, сентябрь, август… Список был монотонным и однообразным, как равномерный стук колес поезда.

«Ольга Николаевна К. — 15 000 ₽».

«Ольга Николаевна К. — 15 000 ₽».

В июле, судя по наглядному графику приходов и расходов, у Гены была полная финансовая задница. Он тогда болел, почти не таксовал, лежал с температурой под сорок. Баланс карты на начало месяца — три тысячи двести рублей.

И всё равно. Пятнадцатого числа — перевод. Пятнадцать штук.

Я постепенно восстанавливал в памяти, как он это сделал. Занимал у соседей, что-то сдал в ломбард, таксовать приходилось с лихорадкой, рискуя вырубиться за рулем…

Я смотрел на эти маленькие строчки и чувствовал себя довольно странно. Будто нашел в кармане старого, потертого пуховика, купленного на распродаже, забытую и неожиданную золотую медаль.

Макс Викторов никогда не платил за то, что не приносило никаких дивидендов. Благотворительность? Только под камеры и для налоговых вычетов. Помощь друзьям? Только лишь если эти люди могли быть потенциально полезны в будущем.

А Гена платил за воздух. Юридически он был абсолютно чист. Уголовное дело закрыто, гражданских исков нет. Никто не мог заставить его отдавать треть, а то и половину своего довольно жалкого дохода вдове парня, который частично сам нарушил технику безопасности.

Но он платил.,.

Потому что друг есть друг. А в кодексе Гены, написанном, видимо, на обратной стороне пачки дешёвых сигарет, друзья — это те, за кого ты обязательно отвечаешь. Даже если они мертвы. Особенно если они мертвы.