Как наверняка бы сказал Силван, её психотерапевт: «Вам просто нужен друг».
Однако дружить, как и любить, не заставишь. Теперь она понимала это очень хорошо и потому ничего не сказала, а предпочла сменить тему.
— Арен упомянул, что говорил с вами об Ариэлле.
— Было дело несколько дней назад, — подтвердил Рон. — Его величество не склонен никого обнадёживать и хотел понять, стоит ли тормозить вашу подопечную с её мечтами или наоборот. Сейчас ещё не поздно переключить девочку на что-то иное.
— Но вы убедили императора этого не делать?
— Нет, — возразил Янг, — я сказал, что будет сложно, но цель Ариэллы Велариус не является невозможной. Её бабушка думает, что у девочки талант, а Агнес слов на ветер не бросает. Так что Ариэлла справится, если будет стараться. Да, придётся потрудиться, но, раз она мечтает стать артефактором, у неё есть стимул. Вы же знаете, что многие говорили Эн Рин — точнее, теперь Эн Арманиус, — что ей не на что надеяться и магом она не станет? У неё ведь всего две магоктавы.
— Я слышала, — кивнула Виктория. — Но две магоктавы — это всё-таки что-то, а не полное отсутствие энергетического контура.
— Я бы согласился, если бы не один нюанс. У Ариэллы нет энергетического контура, но есть родовая магия, причём сильная, огненная. Это намного больше, чем две магоктавы. Так что… пусть учится. — Рон мимолётно улыбнулся, подходя к двери в зал заседаний. — Может, когда-нибудь она совершит большое открытие, как Эн. Я, кстати, вчера видел её малыша — отличный крепкий парень, но его кровь добыть мне не удалось. Эн сказала, что в первый месяц жизни мальчика она никому не даст дырявить ему вены.
— Понимаю её, — честно ответила Виктория и остановилась. Рон распахнул дверь в зал, шагнул внутрь, она прошла за ним — а за нею, как и всегда, молчаливой тенью держался Гай.
***
Сегодняшнее заседание отдела по изучению родовой магии показалось Гаю более конструктивным, чем предыдущие. Наверное, потому что от теории они наконец перешли к практике.
На заседание привели пожилого аристократа, который согласился сотрудничать с институтом и у которого был внебрачный сын — именно с этими людьми экспериментировали в прошлый раз, когда отдел ещё назывался комиссией и находился под началом Воллиса Амириуса. Аристократа звали Бакстером Билингиусом, и он был кровно заинтересован в том, чтобы у его единственного сына Гренбрана, которого он называл Браном на манер титулованных, пробудилась родовая магия — способность вызывать колебания воздуха, похожие на порывы ветра. Других детей у Бакстера не было, несмотря на долгий и счастливый брак.