– Все в порядке? – с улыбкой спросил Людвиг.
Его внешний вид преобразился. Высокий, статный, в парадном мундире и начищенных до блеска сапогах, он стоял на корме лодки-лебедя, готовой к отправлению.
– Да, – мягко ответила Тень.
Людвиг протянул руки и через мгновение заключил в объятия свою Софи.
– Мне нужно было удостовериться, что у них все хорошо. Попрощаться. Я рада, что ты дождался меня, Генрих.
– После такой долгой разлуки не дождаться тебя было бы величайшим предательством. Столько времени потеряно напрасно. Но… – Он смутился. – Зови меня Людвиг, ладно?
– Почему? – Девушка удивленно вскинула брови.
– Я устал быть кем-то другим, Софи. Устал прятаться за фантазиями. Я – это я, а ты – это ты, моя прекрасная кузина.
– Поэтому в последнем письме не было Эльзы и Генриха?
– Да. Хотел хотя бы с опозданием намекнуть: я понял, насколько потерялся в мире грез и как тебя, должно быть, обижала эта игра.
– Тогда не будем терять ни минуты, – рассмеялась София, встав на цыпочки и поцеловав его в губы.
Лодка-лебедь медленно таяла в предрассветном тумане, увозя пассажиров навстречу вновь обретенной мечте.
Эпилог
Несколько лет спустя
Хмурое осеннее утро в гимназии имени братьев Гримм города Билефельда, что в Северном Рейне-Вестфалии, начиналось банально. Ручейки невыспавшихся учеников медленно текли к парадной двери, от души браня ранний подъем и пасмурный сентябрь, уже вынудивший их натянуть толстовки и куртки. Природа будто оплакивала безвременно ушедшее лето, которое закончилось хоть и по календарю, но все же несправедливо внезапно. Как заканчиваются все праздники – без долгих прощаний. И безликие будни потекли сонной чередой, незаметно сменяя друг друга, с короткой передышкой на выходные.
Звон церковного колокола со двора с прискорбием возвестил о начале занятий, заставляя учеников нехотя рассаживаться по местам за партами.
Меньше везло тем, у кого первым уроком стояла литература у новой учительницы немецкого языка – фрау Шнейвитхен[44] . С ее появлением даже самые самонадеянные бунтари рефлекторно выпрямлялись за партами, а недоеденные булочки поспешно прятались обратно в рюкзаки.
Поначалу ее фамилия, вкупе с названием гимназии, конечно, вызывала смешки. А уж предложенных в качестве угощения яблок хватило бы на десятки Белоснежек. Но довольно быстро даже самые язвительные бунтари поняли: над фрау Шнейвитхен лучше не смеяться.
На вид ей было не больше тридцати. Невысокая, с идеальной фигурой и тяжелыми медными волосами, ниспадавшими до лопаток, она моментально притягивала взгляды. На молодую учительницу засматривались и ученики, и коллеги, пытаясь заигрывать. Но она обладала редкой строгостью и давно позабытым умением одним лишь взглядом медово-зеленых глаз пресечь любую вольность.