– Может, компромат на семью? – предположила Леа. – От Фога за километр пахнет «старыми деньгами». То, что для нас – просто исторический факт, для него может быть личной трагедией.
– Например?
– Ну, может, его предки вели дела с тем самым «австрийским художником»? – нашелся Райнер. – Физического вреда это не принесет, а вот репутационные потери, особенно для бизнеса, – запросто.
– Ага! – всполошилась Стаси. – Мы найдем документы, а он нас, как свидетелей… – Она демонстративно провела ладонью по горлу. – Слушайте, а может, он и Штайну… «помог»?
Райнер тяжело вздохнул и отвел взгляд. Леа поняла, что сквозь ветви деревьев он смотрит на озеро, и поежилась. Стаси там не было, а вот Леа, как и Райнер, видела, каким странным стал Штарнберг. Помнила зов, которому невозможно противиться. И слова Вилли о том, что озеро их не отпустит, звучали хоть и невероятно, но зловеще.
– И, честно говоря, – после паузы медленно проговорил Райнер, – мне вся эта история тоже кажется странной. Поэтому я хочу всe выяснить. Леа, у тебя есть номер Вильгельма?
– Нет, – покачала головой девушка.
– Тогда предлагаю поехать в госпиталь. Думаю, Фог ошивается где-то рядом.
Стаси обреченно вздохнула, стряхнула крошки с платья и мотнула головой.
– Не могу. У меня вечером посиделки со школьными подругами. Договорились потусить в Мюнхене, пройтись по клубам. Я бы и рада отказаться, – в ее голосе появились извиняющиеся нотки, – да неудобно. Еще зимой планировали, сто лет не виделись…
– Иди, конечно! – поддержал Райнер. – Глупо такой шанс упускать. Отпуск-то не резиновый.
– Да, – согласилась Леа. – Только… я, пожалуй, тоже не поеду. Лучше созвонюсь с отцом. Штайн не зря упоминал маму. Может, удастся что-то выяснить с этой стороны? Так что разделимся.
На том и порешили.
Глава 10 Ловушка для принцессы
12 июня 1886 года
Берг, Бавария
Софи, любимая… Тьма вокруг Берга сгущается, и в холодном дыхании озерного ветра я отчетливо слышу шаги тех, кто годами плел паутину вокруг моего трона. В такие минуты мысли неотвратимо переносят меня к величайшей трагедии моей жизни – нашему разрыву. К той страшной жертве, об истинном смысле которой бездушный свет даже не подозревает. Теперь, когда маски сброшены, я знаю: наша любовь стала заложницей в дьявольской игре «железного» негодяя. Бисмарк отринул честный путь воина, некогда завещанный Фридрихом Великим. Он ступил на темную тропу обмана и шантажа, разрушив не только союз двух сердец, но и саму возможность иного пути для Баварии. Я чувствую: его фанатичная страсть к объединению Германии не принесет моему народу добра. Если воспоминания о тех событиях еще терзают твое сердце виной – молю, отпусти ее. Ты невиновна. Я сознательно взял на себя бремя проклятий и ярость толпы, объявив о разрыве. И готов был повторить это тысячу раз, лишь бы избавить тебя от мук. Я добровольно шагнул в бездну одиночества и принял клеймо безумца в глазах света, чтобы этот удар не коснулся тебя. Из прощального письма Людвига II Баварского к Софии Шарлотте Августе, герцогине Алансонской