Максимилиан неловко похлопал дочь по спине.

– В таком случае я рад, что угодил тебе. – Словно ожидая яростного сопротивления и не получив его, герцог облегченно выдохнул. – Я бы предложил обратиться к герру Ганфштенглю… Мы принимали его несколько дней назад, помнишь? У него своя студия в Мюнхене.

София припомнила тот визит: почтенный мастер приходил к отцу по делам в сопровождении сына Эдгара – симпатичного молодого человека с весьма учтивыми манерами.

– Тогда я прикажу, чтобы ему передали. Сейчас герр Ганфштенгль больше занимается управлением, а не фотографией. В студии, насколько мне известно, работает его сын. Завтра у нас прием, а послезавтра… – Герцог сделал паузу. – Пусть ждет тебя послезавтра, хорошо?

– Конечно, отец!

– Тогда я прикажу, чтобы ему передали. Рад, что угодил тебе, милая. Помни, я на все готов ради твоего счастья и безопасности.

– Даже породниться с Людвигом Баварским, – рассмеялась Софи, затворяя за отцом дверь.

Стальной взгляд и горькую усмешку герцога Максимилиана она уже не увидела.

София поймала себя на том, что уже несколько минут рассматривает сердечко, выведенное ею на запотевшем стекле кареты. В последнее время она стала непозволительно мечтательной. Бесконечное счастье наполняло ее, вытесняя из головы любую мысль, если та не касалась Людвига и их скорой свадьбы.

«Нет, так нельзя. Нужно собраться», – строго приказала себе София. Задумчивость могла сослужить дурную службу: негоже принцессе выглядеть растерянной дурочкой перед незнакомыми людьми. София заставила себя улыбнуться и ласково посмотрела на спутницу.

Напротив, воплощая саму скромность, сидела ее новая горничная Антония. История несчастной Тони потрясла Софию до глубины души. Бедняжка, дочь деревенского пастора, потеряла всю семью во время эпидемии гриппа, и бог знает, что сталось бы с ней, если бы не милость герцога Максимилиана.

София была бесконечно благодарна отцу за это решение: заменить строгую графиню фон Штернберг тихой сиротой, простодушно открытой миру. Тони оказалась идеальной слушательницей: она не только не пресекала восторженные речи Софии о короле, но и искусно подогревала их вздохами восхищения. Именно Тони убедила принцессу, что поездку не стоит портить присутствием громоздкой официальной свиты. Лишние свидетели только разрушили бы очарование сюрприза, ради которого всe затевалось. А для соблюдения строгих приличий вполне достаточно и ее одной.

– Посмотрите, ваше высочество, какой уединенный дом, – прошептала горничная, когда карета остановилась у ворот высокого забора. – Здесь никто не посмеет вас потревожить.