– Так только глаза ломать, – нахмурилась Стаси. – Давай сюда, у отца есть принтер. Распечатаю.
Не дождавшись ответа, девушка выхватила телефон и умчалась по коридору в сторону рабочего кабинета Михаэля.
– Анастасия! Не смей наводить беспорядок в бумагах отца! – крикнула вслед Хайке, угрожающе махнув полотенцем. – Паршивка!
Леа усмехнулась: хаос подруга умела наводить не только в чужих чемоданах. Вернулась Стаси через восемь минут, держа в руках небольшую стопку бумаги. С довольной улыбкой она раздала листы и вернула Леа телефон.
– Теперь, господа, можем дальше строить версии. У каждого свой экземпляр. Ну, кто первый? – тоном строгой учительницы осведомилась она.
– Вот тут. – Леа ткнула пальцем в предпоследний абзац. – Мама пишет про горельеф. Тайник мы обнаружили именно там. А ее брошь – ключ, – пояснила она, внимательно разглядывая Вильгельма.
– Мы пришли к выводу, что у Элизы был весь архив, который Людвиг упоминает в письме к Софи, – подключился Райнер. – И что письмо содержит указания на все места, где спрятаны документы.
– И что погибла мама тоже из-за этого архива, – подтвердила Леа. – Но других намеков на тайники мы пока не нашли.
– О, так вы ночью правда делом занимались? А не… глупостями всякими? – с нотками разочарования выдохнула Стаси. – Не нашли… не нашли… В смысле не нашли?! – Она вдруг подскочила, ткнув пальцем в письмо. – Вот же. Илиас.
– И? – Райнер приподнял бровь.
– Что «и»? Она отдала часть архива или даже весь Штайну! Леа, они же вместе работали? Ты рассказывала…
– Да, но…
– Да никаких «но»! – Стаси принялась лихорадочно собирать бумаги. – Надо обыскать его номер, пока все не растащили.
– Погоди, обыскать? – Райнер изумленно уставился на подругу, будто видел ее впервые. – Как ты это себе представляешь?
– То есть пробраться посреди ночи в охраняемый музей для тебя не проблема, а прийти днем к бывшему учителю под видом безутешной ученицы – «кошмар-кошмар»? – оскалилась Стаси. – Леа – его ассистентка и даже обязана забрать те бумаги, что принадлежат институту. Может, и другие найдутся. Поехали!
Глава 14 Наследие Софи
12 июня 1886 года
Берг, Бавария
София, как же легкомысленен я был! Услышав об ордене от Вагнера, я лишь улыбнулся чудачествам гения. Но личная встреча с магистрами открыла правду: это не шутки. За триумф Пруссии над Баварией принесены человеческие жертвы. Омерзение захлестнуло меня, а доклад графа Макса окончательно раздавил: щупальца кровожадного спрута оплели все. Покой сокрушило прощальное письмо Рихарда, присланное перед самой кончиной. Его признание вспышкой молнии обнажило бездну, в которую мы летим. Роковую ошибку я совершил в январе 1871 года, доверив подписание Баварского договора представителям. Уязвить «железного канцлера» своим отсутствием – ничтожная месть, я прогадал. Вместе с основным актом дядя Луитпольд подписал два приложения, определивших нашу участь. Первое – соглашение о компенсации. Бавария не увидела ни марки: эти сребреники Иуды питают лишь казну «Круга Тевтона». Второй же документ – приговор. Мерзавцы расширили круг своих кровавых подношений. Древним божествам ведома лишь извращенная, варварская справедливость: господин волен жертвовать тем, кто ему принадлежит. Этим тайным соглашением дядя от моего лица признал баварского короля, его подданных и их потомков вассалами «Круга Тевтона». Понимаешь ли ты весь ужас, София? Они превратили Баварию в собственность, а нас – в жертвенный скот. Мы больше не народ, мы – дрова для их костров, обреченные на убой ради магической мощи новой Империи. Я намерен найти и испепелить эти документы. Только так я искуплю свою вину. Но кольцо смыкается. Если я не успею – заклинаю тебя: найди продолжателя моего дела. Ты вне их тлетворного влияния. Стань моим голосом, найди верного человека. Баварцы должны быть свободны. Если документ не сгорит, мой народ навеки останется лишь безгласным подношением их кровавому богу. Вместе с этим письмом и документами я отправляю к тебе лебедя Лоэнгрина, береги его. Позаботься о том, чтобы никто до срока ничего не узнал, иначе все жертвы станут напрасными. Найди своего Лоэнгрина, пусть он поможет тебе освободить Баварию от злых чар. Навеки твой, Людвиг