10 июля 1866 года

Бад-Киссинген

Солнце только-только начало греть по-настоящему, хотя над темными водами Майна еще стелются остатки ночного тумана. По изумрудному прибрежному лугу беспощадно топчутся грубые солдатские сапоги, превращая сочную траву в грязно-зеленое месиво.

С другого берега на подходящие к реке прусские батальоны взирают наши пехотинцы, благоразумно таясь от вражеского ока. У моста снят настил, зияет лишь железный остов. Брода здесь нет. Солнце же помогает защитникам града, слепя противника, лишая его возможности прицелиться. Ваш ход, ваше величество!

Свежий утренний воздух пьянит, точно вино. Легкий ветерок колышет нетронутые коровами ромашки и колокольчики. В лазури небес плывут белые клочья облаков.

Те же облачка внезапно опоясали холм за рекой. Грохот.

Под прикрытием огня орудий прусские солдаты по одному, точно муравьи, переправляются по остову моста, вступают в перестрелку с баварцами, принуждая их отступить. Холм, где стояла наша батарея, скрылся в дыму. Артиллеристы, сами под огненным гнетом, ничем не могут помочь своим пехотинцам. И вот уже мост восстановлен, прусские батальоны переправляются через реку. Подтягиваются эскадроны кавалерии, окончательно вытаптывая траву.

Баварцы отступают, яростно огрызаясь огнем. Город потерян, но сражение не стихает до самой ночи. И лишь под покровом тьмы наши храбрые войска снимаются с позиций и уходят на следующий рубеж, дабы завтра вновь дать бой.

Апрель 2018 года

Нойшванштайн, Бавария

– Нет. Ты не можешь этого просить!

Леа скептически осмотрела себя в зеркальной дверце шкафа и метнула на Райнера недовольный взгляд. Она в целом не любила переодеваний даже на традиционный кельнский карнавал, который посещала, только если этого требовала корпоративная этика. А уж наряжаться в чужую традиционную одежду казалось ей и вовсе нелепым. Но проигранное желание – черт дернул ее согласиться на пари – вынуждало идти на поводу у больной фантазии Райнера.

Началось все безобидно: они болтали за столом, когда Хайке вышла в зал в ярком традиционном платье. Леа из вежливости похвалила ее наряд – и тут же попалась на крючок. Райнер моментально подхватил: мол, и ей такой фасон подошел бы, особенно для прогулки в замок. Возражать Леа не решилась – вдруг обидит хозяйку? Поэтому неопределенно кивнула, пробормотав, что жаль, у нее нет ничего подобного. А Хайке будто только того и ждала: просияла, захлопала в ладоши и заявила, что что-нибудь подберет. Благо в семейном сундуке платьев за полвека скопилось множество.

И вот теперь Леа стояла перед зеркалом, в ужасе разглядывая отражение. Чужой дирндль сел на нее пугающе идеально. Тугая шнуровка корсажа безжалостно выделила «песочные часы» ее фигуры, нагло выставляя напоказ то, что Леа привыкла прятать за оверсайз-пиджаками и скучными блузами. По ее собственным ощущениям, вид был почти вызывающим, если не сказать вульгарным. Однако, судя по благоговейному молчанию Райнера, его этот исторический перформанс привел в полный восторг.