Стаси на заднем сиденье снова тихо хихикнула. В отражении оконного стекла на ее губах на миг промелькнула совсем не глупая, понимающая усмешка.

– Вильгельм, – машинально поправила Леа. – Его зовут Вильгельм.

– Прекрасное имя: хоть на лошадь садись, хоть на трон. – Райнер раздраженно дернул головой и вдавил педаль газа. Машину качнуло. – Я считал его нормальным мужиком, а он спец по похищению девиц. Вдруг он маньяк и хотел…

– Райнер, не кипятись, – перебила Стаси, с нескрываемым удовольствием наблюдая за перепалкой. Она подалась вперед, почти касаясь плеча Райнера, и в ее интонациях проскользнула трезвая насмешка: – Ты просто ревнуешь. На его месте я бы тоже увела Леа – чисто чтобы тебя позлить. Ты такой забавный, когда в бешенстве… А Леа сегодня просто красотка, так что я этого Вильгельма понимаю.

– Стаси! – Леа густо покраснела. – Перестань, пожалуйста.

– А что такого? – Стаси улыбнулась, поправляя локон чересчур точным жестом. – Чудесный был вечер: симпозиум, шампанское, устрицы… И профессор Штайн, вещающий о спиритизме.

Она снова расхохоталась, при этом внимательно следя за реакцией Райнера.

– Профессор, по-моему, окончательно свихнулся. Когда не нашел тебя в парке, орал как резаный, что этот напыщенный Фог его обошел. Еще чуть-чуть, и сам бы в фонтан полез!

– Нет… – Леа изумленно обернулась.

– Именно так, – мрачно подтвердил Райнер. Костяшки пальцев на руле побелели. – Я его еле успокоил.

Леа устало прикрыла глаза.

– Я не виновата, что вы решили, будто я исчезла. Подумаешь, задержалась немного… Мы ведь не отходили далеко. Правда.

– «Немного»? – Райнер бросил на нее быстрый, колючий взгляд. – Тебя не было три часа.

– Странно, – вздохнула Леа, не открывая глаз. – Мне показалось, прошло минут десять.

В салоне повисла тишина. Только двигатель мерно урчал, и где-то вдали перекликались ночные насекомые.

– Вот об этом и речь, – тихо сказал Райнер. – С тобой все время что-то происходит, Леа. Больше я с тебя глаз не спущу.

– С ней-то? Это точно! – весело подхватила Стаси. – С Леа скучно не бывает! За это я ее и люблю.

Леа слабо улыбнулась, но сил на ответ уже не хватило. Машина плавно мчалась по ночной дороге, фары выхватывали из темноты обочину и редкие дорожные знаки. Ее клонило в сон. Лишь один образ не выходил из головы – лицо Вильгельма, растворяющееся в вечернем воздухе, словно мираж.

Сон пришел незаметно. Едва голова Леа коснулась подушки, как граница реальности заколебалась и исчезла, стирая остатки ушедшего дня. Пространство наполнилось молочным туманом – плотным, осязаемым, точь-в-точь как тот, в котором растворился Вильгельм.