— Я тоже, — вновь соткался из воздуха дух эльфийского царя, и снова невидимо для Тани. — Посоветую. Внимательно слушай то, что она тебе скажет, и потом с кем-нибудь обсуди. Например, с этим, железным, который опричник, жандарм и кто-то там еще. И ниточка! Про ниточку не забудь! Как легализовать это твое знание, мы как-нибудь придумаем.
— Обратись к полковнику, — посоветовала Таня. — Напросись на контрольный замер вероятностей — надо исключить саму мысль о том, что ты можешь быть как-то причастен к тому, что происходит. Трупы эти, сектанты — боязно мне, Ваня! И больше всего — даже не за тебя самого, друзья, клан — отобьетесь. Главное — как бы кто не подумал, что ты как-то можешь…
— Так я и не при делах, — спокойно перебил я: потому, что действительно был не в курсе. — Чист, аки слеза младенца!
— Это я знаю, — согласилась девушка. — И ты знаешь. Осталось одно: сделать так, чтобы об этом узнал кто-то еще. Кто-нибудь посерьезнее вчерашнего бурсака и сегодняшнего Главы клана, мелкого клана, Ваня, мелкого. Уж прости.
— Ритуал проведем, — пообещал я. — Вот согласуем с Кацманом время, место, видоков, эм, свидетелей, и сразу проведем. Стану чист перед законом со всех сторон!
— Ну хорошо, — согласилась девушка. — Теперь, раз уж мы закончили с делами…
И уже под утро, глядя бессонно в потолок, я задумался: при чем тут, собственно, начертательная геометрия?
Глава 20 Явление народов
'Мы выслали этих людей, потому что расстреливать
их не было повода, а терпеть не было возможности.'
Антид Ото, журналист
[От героя. Сервитут Казнь, «Сон Ильича». 11 августа 1985 года, понедельник.]
Ритуал прошел нормально.
Он несложный, даже простой: настолько, что была даже мысль — «не сработает».
А, нет. Эфирные нити, узлы, вполне рабочие руны, глифы и печати — все оказалось на месте.
Селективность вышла так себе, на уровне студенческих работ — второго курса факультета Высшей Математики и Каббалистики казанского, например, университета. Да, того самого, на Земле — где теормаг и тервер.
Однако — что выросло, то выросло.
— Поздравляю, Ваня, ты чист, — полковник Кацман держал в руках длинный свиток распечатки. — Вероятность того, что ты руководишь сектой, составляет семь процентов. Что состоишь в секте — двенадцать.
— Много, — неприятно удивился я.
— Не особенно, — отмел мои сомнения жандарм. — Твой начальник, например, руководит этой сектой с вероятностью в двадцать один процент: тоже не считается.
— А что тогда? — спросил я. Представить милейшего Иватани Торуевича в роли сектанта-изувера я не мог никак. Себя — даже и не хотел, еще — я пока не был готов обсуждать вчерашний разговор с Таней. Надо было основательно подумать.